Выбрать главу

Он рассчитал время и бросился в сторону, чуть не задев поднимающуюся ногу. Она повернулась, ее глаз быстро его обнаружил, но было уже поздно. Нога ударилась об землю далеко впереди, разбросав вокруг обломки ветвей. Поднялась следующая нога.

Тиннерман побежал сломя голову. Он недооценил маневренность Пятиножки, вторая нога нацелилась на него гораздо проворнее, чем могла бы позволить обычная нервная система. При таких размерах должно было бы пройти много секунд, прежде чем мозг усвоил бы новую информацию и принял решение. Ноги же отреагировали быстро, как будто у них был свой собственный интеллект. Эта штука была слишком большая, чтобы ее нервная система работала эффективно, тем не менее, это было именно так.

Над Тиннерманом прошла тень от ноги, и на какое-то мгновение он подумал, что это конец. Но удар пришелся футах в двадцати позади него. Следующий шаг его накроет, если только...

Он резко бросился к дереву средних размеров, стоявшему на краю поляны. Оглядываться он не смел, но был уверен, что чудовище временно сбито с толку.

Он добежал до дерева и спрятался за его пятнадцатифутовым стволом, на какой-то момент почувствовав себя в безопасности.

Пятиножка остановилась перед деревом. Одна нога пошарила сбоку ствола, разыскивая его. Ему было видно огромное толстое копыто, совершенно плоское снизу: полированная сталь с красноватым налетом посередине. Возможно, это была его природная окраска, но Тиннерман подумал о Слейкере и содрогнулся.

Жесткая, как дерево, шкура оттянулась, открыв глаз. Складка над копытом расширилась – кожа собралась в валик. Теперь он знал, что этот валик образовывался, когда нога опиралась на землю. Прошлой ночью он на нем отдыхал, он карабкался по этой ноге...

Убедившись, что пока человек прячется за деревом, его не достать, Пятиножка затихла, словно обдумывая какой-то новый хитроумный маневр. Тиннерман осторожно выглянул из-за ствола и увидел, что чудовище складывает свои ноги так, что его прежние теории о равновесии полетели прахом. Одна нога висела возле дерева, похоже, служа балансом. Соседняя нога поднялась высоко, раскачиваясь как маятник, и с оглушительным грохотом ударилась о дерево.

Ствол задрожал, сверху посыпались сучки и листья. Нога ударила еще раз, повыше. Дерево опять затряслось, хлынул целый поток обломков. Тиннерман следил за ними: даже сравнительно небольшая ветка могла бы переломать ему кости.

Нога продолжала атаковать, ритмично ударяя по дереву футах в пятидесяти над землей. На этой высоте ствол был почти такой же толщины, что и копыто, и удары были весьма весомыми. Но Тиннерману этот маневр показался бессмысленным, потому что он оставался практически в безопасности.

Или он опять недооценивает Пятиножку?

Удары прекратились, и он еще раз высунул голову. Может быть, она уходит? Почему-то он не думал, что она легко отступится от своей задачи, слишком уж много она проявила смекалки и решительности. Это было замечательное животное, и не только из-за своих размеров.

Три ноги встали в виде треножника, две другие одновременно поднялись. Тиннерман нахмурился, ему казалось, что так оно не сможет сохранить равновесие. Но чудовище действовало уверенно, оно что-то задумало.

Две ноги поднялись вместе, одна немножко выше другой. Тиннерман в ужасе увидел, как огромное тело накренилось вперед. Вдруг две поднятые ноги со страшной силой обрушились на дерево, тело животного при этом отпрянуло назад. На этот раз дерево подалось. С оглушительным звуком, похожим на выстрел, ствол треснул и из земли вывернулись корни, похожие на щупальца спрута.

Теперь Тиннерману стало понятно, как образовалась поляна. Мать выкорчевывала деревья, чтобы детеныш мог питаться молодой порослью. Деревья росли, подрастал и детеныш, и так до тех пор, пока он не достигал листвы взрослых деревьев.

Еще несколько ударов, и дерево рухнет. Тиннерман дождался следующего толчка и побежал, надеясь, что за накренившимся стволом его не видно. Чудовище продолжало крушить дерево, не подозревая, что его добыча ускользнула.

Тиннерман увидел следы – на этот раз человеческие. Абель, должно быть, воспользовался передышкой и бежал к кораблю. В могучем лесу сейчас было тихо, только впереди слышался легкий шорох. Это, наверное, Абель. Тиннерман двигался бесшумно, инстинктивно не желая нарушать величественного безмолвия исполинских деревьев. Он знал, что это глупо, потому что лесу не было до него никакого дела, а Пятиножка, ломающая деревья, вряд ли услышит вдали шаги человека.

– Дон! – негромко позвал он. Абель сразу же обернулся и заулыбался.