Девочка смущенно улыбнулась. Тетка взяла ее за руку и пригрозила Ромке:
— Отвяжись от нее, ради бога. Шагу не дают ступить девчушке.
Аленка послушно затопала за теткой. Ромка смотрел им вслед, пока они не скрылись во дворе усадьбы баптистского пресвитера Руденко.
У вожатого на глазах увели октябренка в молитвенный дом?! Ромка от бессилия сжал кулаки. Но что он мог поделать? Пойти к этому Руденко? Мальчик не знал, о чем разговаривать с ним, да и, признаться, побаивался его.
Ромка побежал к Галке Павловой.
— У баптистского вожака моя Аленка, — запыхавшись, сообщил он председателю совета отряда. Галка отложила учебники и насмешливо посмотрела на Ромку.
— Поздравляю, Черданцев. Ты делаешь успехи.
— «Поздравляю», — взорвался Ромка. — Издеваться проще всего, а что мне делать? Нет, ты скажи, что?
Галка примирительно сказала:
— Ну что ты взъелся? Думаешь, я знаю?
Она вздохнула и посмотрела в окно.
— Знаешь, Ромашка, давай сходим к этому пресвитеру. Ведь человек же он, должен понимать, что нельзя девчушке калечить жизнь, — неуверенно предложила Галка.
— Ходили уже к баптистке, — напомнил Ромка.
— Но не ждать же теперь, когда твоя Аленка за ум возьмется.
…Пресвитер Руденко обрадованно повторял:
— Рад, дети, рад…
Он провел Галку и Ромку через большую светлую комнату. Посредине ее возвышался квадратный стол, застланный бархатной скатертью, на стенах висели плакатики в деревянных рамках. Ребята мельком взглянули на них. В плакатиках упоминались бог и Иисус Христос. В комнате стояло десятка три мягких стульев. На одном из них сидела тетка Феклинья. Увидев ребят, она приподнялась и, обращаясь к пресвитеру, сказала:
— И эти вот покоя не дают. Впились, как клещи, в девочку, не отстают от нее.
— Все образуется, сестра, — улыбнулся Руденко.
Он привел гостей в комнату поменьше. В ней ребята и увидели Аленку. Она сидела за пианино и стучала по клавишам, подбирая какой-то мотив. Аленка оторвалась от инструмента и, заметив ребят, вздрогнула. Пресвитер легонько провел по ее голове ладонью и ласково сказал:
— Играй, горлица.
И обратился к ребятам:
— Плохо это — учиться играть на пианино? В школе-то нет у вас. А надо бы. Аленушка тянется к музыке, по душе ей она. Пусть учится…
Ни Галка, ни Ромка ничего не могли возразить. Конечно, плохо, что в школе нет пианино. Или музыкального кружка…
Галка однажды вместе с дедом была в детской комнате милиции. Тогда они ездили в город, и дедушка по делам заходил в детскую комнату. Галка помнит, что там видела много игрушек. Но здесь, в молитвенном доме, их было гораздо больше. И не какие-нибудь побитые и поношенные игрушки, а совершенно новые плюшевые и синтетические медвежата, волки и зайцы, заводные и инерционные машины, танки, луноходы… Глаза разбегались от многообразия игрушек, каждую хотелось потрогать руками. Пресвитер, видимо, заметил интерес гостей к игрушкам и подбодрил их.
— Вы берите, смотрите… И будьте как дома. Я вот уже старый, можно сказать, а нет-нет, да и приду сюда, полюбуюсь, а то и поиграю тайком…
И он доверительно засмеялся.
Ромка посмотрел на склонившуюся над пианино Аленку и, набравшись смелости, сказал:
— Не надо нам ваших игрушек. Это вы малышей заманиваете. И пианино у вас для заманивания.
— Люди, которые приходят к нам, не скучают, — согласился пресвитер.
— Гоните вы их, брат Фома, — сказала тетка Феклинья. Она стояла у порога и со злостью смотрела на ребят. — Такие же вот отлучили сына моего от веры, теперь и до племянницы добираются.
— Спокойнее, сестра. Причем здесь ребята? Многое они еще не понимают. Они ведь не партийные люди, вот и объяснить им надо, что к чему…
Галка Павлова посмотрела на пресвитера и, поправив галстук, твердо сказала:
— Ошибаетесь. Мы — партийные. Мы — пионеры. И не надо нам объяснять ничего. Что такое религия — нам известно. Это мы будем объяснять Аленке…
— Вот и поговорите с ними, — осуждающе вздохнула тетка Феклинья. — Им слово, а они десять в ответ. Старших и слушать не хотят.
Галка повернулась к тетке Феклинье и посмотрела ей в глаза.
— Зря вы, тетенька, — сказала она. — Старших мы никогда не будем слушать, если они нас станут заставлять верить в какого-то бога. — Галка волновалась:
— Таких старших не будем слушаться, — поправилась она. — Мы никогда не скажем и слова против таких, как мой дедушка. Потому что мой дедушка думает не о загробном царстве, а о коммунизме, вот!
Пресвитер сел на стул.
— Теперь и я уверился, что говорю с партийными людьми, — усмехнулся он.