– Ха! На него должен был упасть канделябр в тонну весом!
– Это будет принято во внимание.
– И я заключен под стражу за то, что спас его от гибели, которую сам же и спланировал?
– Так значит, это вы ее спланировали?
– Нет! Послушайте, эта штука падала, и как, по-вашему, я должен был поступить? Дернуть ковер и попытаться вытащить его величество вместе с троном?
– Да, да, я все понимаю. Однако существует очень известный прецедент. В тысяча триста сорок пятом году, когда правящий в то время король упал в озеро, никто из свиты даже пальцем не посмел его коснуться. Этого требовал закон, и проведенное в дальнейшем расследование показало, что свита поступила правильно. К королю категорически запрещается прикасаться. В любом случае. Я, конечно, пытался объяснить конклаву, что в Анк-Морпорке не существует подобных традиций, но здесь не Анк-Морпорк.
– Да вы постоянно напоминаете мне об этом!
– Вы останетесь нашим… гостем, пока длится следствие. Вы будете обеспечены едой и питьем.
– А светом?
– Конечно. Прошу простить нашу небрежность. Пожалуйста, отойдите от двери. Меня сопровождают вооруженные стражники, а они простые и незамысловатые гномы.
Решетка в двери открылась, на полочке появилась светящаяся клетка.
– Что это? Полудохлый червь-светляк?
– Это такой жук. И очень скоро вы узнаете, что света он дает более чем достаточно. Мы-то давно привыкли к темноте…
– Послушайте! – воскликнул Ваймс, когда решетка захлопнулась. – Вы же понимаете, что эти обвинения нелепы! Я не знаю, как обстоит дело с господином Сепаратором, но, клянусь, скоро выясню это! И насчет кражи Лепешки тоже! Я очень близок к разгадке. Позвольте мне вернуться в посольство, ну куда я оттуда денусь?
– Нам не хотелось бы выяснять, куда вы можете оттуда деться. Допустим, вы вдруг посчитаете, что жить в Анк-Морпорке гораздо приятнее.
– Правда? И как мы туда попадем?
– У вас могут оказаться друзья в самых неожиданных местах.
Ваймс вспомнил о смертоносном оружии в подушке.
– К вам будут хорошо относиться. Таковы наши традиции, – сказал Ди. – Я навещу вас, когда появятся новости.
– Эй…
Но силуэт Ди мелькнул в тусклом, почти отсутствующем свете и пропал.
Жук, оставленный в камере Ваймса, старался изо всех сил, однако с темнотой ему так и не удалось справиться – он смог лишь превратить ее в наслоения зеленоватых теней. Теперь можно было ходить по камере, не боясь врезаться в стену, но не более того.
Один выстрел, о наличии которого никто не знает.
Он, вероятно, помог бы выбраться в коридор. Подземный. Кишмя кишащий гномами.
С другой стороны, просто поразительно, сколько доказательств можно накопать на человека, было бы желание.
Но в конце концов, посол Ваймс или нет?! Куда подевалась хваленая дипломатическая неприкосновенность? Впрочем, тяжело настаивать на справедливости, когда тебя окружают незамысловатые гномы с оружием. Всегда есть риск, что они захотят испытать собственную незамысловатость.
Один выстрел, которого никто не ожидает…
Через некоторое время в замке загремел ключ и дверь распахнулась. Ваймс сумел разглядеть двух гномов. Один держал в руках топор, другой нес поднос.
Гном с топором взмахом руки приказал Ваймсу отойти назад.
«Охранник с топором? Вот уж неудачная идея…» – подумал Ваймс. Топор, как всем известно, любимое оружие гномов, но в тесном помещении от него очень мало толку.
Ваймс поднял руки и сложил их на затылке. Гном с подносом осторожными шажками начал приближаться к каменной плите.
Эти гномы явно его боялись. Возможно, им редко приходилось встречаться с людьми. Что ж, этого человека они запомнят надолго.
– Хотите, фокус покажу? – спросил Ваймс.
– Грз'дак?
– Смотрите, – сказал Ваймс, выбросил руки вперед и закрыл глаза, прежде чем чиркнуть спичкой.
Он услышал, как упал на пол топор, когда его владелец попытался закрыть глаза руками. Это было случайностью, неожиданным даром с небес, но у Ваймса не было времени благодарить бога отчаявшихся людей. Он бросился вперед, нанес изо всех сил удар ногой и услышал, как кто-то резко охнул от боли. Потом прыгнул в темноту, где прятался второй гном, нащупал его голову, резко развернулся и вогнал эту голову на манер тарана в невидимую стену.
Первый гном пытался подняться на ноги. Ваймс нащупал его в полумраке, схватил за шиворот, поднял на уровень своего лица и прохрипел:
– Кто-то оставил мне оружие. Чтобы убить вас. Не забывайте о том, что я мог вас убить.
Он ударил гнома в живот. Сейчас был не самый подходящий момент играть по правилам маркиза Пышнохвоста[22].
Потом Ваймс повернулся, схватил клетку с жучком-светлячком и метнулся к двери.
Он скорее почувствовал, чем увидел, уходящий в обе стороны коридор. Ваймс остановился буквально на мгновение, чтобы поймать щекой легкое дуновение ветерка, после чего побежал туда, откуда дул воздух.
Спустя некоторое время он увидел висевшую на стене клетку с очередным жучком. Светлячок освещал (ну а точнее, делал окружающую темноту менее черной) огромное круглое отверстие, в котором лениво вращался вентилятор.
Лопасти крутились так медленно, что Ваймс без труда проскочил между ними в бархатно-черный грот.
«Кто-то страстно желает моей смерти, – думал он, пробираясь вдоль невидимой стены туда, откуда дул ветерок. – Один выстрел, которого никто не ждет… Никто? Или все-таки кто-то ждет?»
Если ты хочешь освободить узника из тюрьмы, то даешь ему ключ или напильник. Только не оружие. С помощью ключа узник может вернуть себе свободу, а с помощью оружия он может только одно – умереть.
Ваймс вовремя остановился, одна его нога уже была занесена над бездной. Жучок осветил громадную дыру в полу. Ее глубина притягивала, манила к себе.
Сжав в зубах кольцо жучиной клетки, Ваймс отступил на несколько шагов… и неточно рассчитал расстояние. Он ударился о противоположный край дыры всеми ребрами и замер, едва успев впиться ногтями в какую-то трещинку.
Часть знаменитого анк-морпоркского чувства юмора с шипением вырвалась из груди сквозь стиснутые зубы.
Наконец Ваймс с трудом вылез из ямы и перевел дыхание. Потом достал из кармана однозарядный арбалет, разрядил его в пол, бросил оружие в яму, прислушался, услышал через несколько долгих секунд металлический «бряк» и двинулся дальше, навстречу ветерку.
Добравшись до конца тоннеля, он оказался на дне шахты. Зеленоватый свет выявил небольшой сугроб посредине открытого пространства.
Ваймс зачерпнул горсть снега, а когда поднял лицо, снежинка опустилась и растаяла на его щеке. Он улыбнулся. Жучиный свет выхватил из темноты уходившую вверх спиралевидную лестницу.
Впрочем, лестницей это можно было назвать лишь с большой натяжкой. Когда прокладывалась шахта, гномы сделали отверстия в скале и вбили в них обрезки бревен. Он испытал пару ступенек на прочность. Вроде бы должны выдержать. Если продвигаться вперед осторожно, он сможет вскарабкаться…
Ваймс успел подняться достаточно высоко, когда сломалось первое бревно. Правда, он тут же вскинул вверх руки и ухватился за следующее бревно, но сразу же почувствовал, что пальцы соскальзывают с мокрого дерева. Жук-светлячок полетел вниз. Беспомощно раскачиваясь взад-вперед, Ваймс увидел, как круг зеленоватого света сначала сократился до точки, а потом и вовсе исчез.
Он с ужасом понял, что подтянуться не сможет. Пальцы уже онемели, и остаток жизни по своей продолжительности равнялся времени, в течение которого они еще смогут цепляться за отсыревшее дерево.
То есть не больше минуты.
В течение минуты можно сделать многое, но только если у тебя свободны обе руки и ты не болтаешься в темноте над бездной.
Пальцы разжались. Буквально через мгновение он шмякнулся на бревна-ступеньки ярусом ниже, которые мгновенно сломались.
Человек и бревна упали на следующий ярус. Ваймс ударился боком с такой силой, что у него даже ребра затрещали. Покачиваясь на бревне, которое почему-то выдержало, а не сломалось, он слушал грохот падавших на дно шахты обломков.
22
Маркизу Пышнохвосту в юности не раз приходилось участвовать в драках, причиной многих из которых было прежде всего то, что его звали маркизом Пышнохвостом. Поэтому он разработал ряд правил, которые назвал «Икусством Благородного Кулачного Боя» и которые в основном состояли из списка мест, по которым его, маркиза, запрещалось бить. На многих людей этот труд произвел большое впечатление. Изучив правила, они выступали, благородно выпятив грудь и сжав кулаки в состоянии мужественной агрессивности, против людей, которые не читали книгу маркиза, зато прекрасно знали, как вырубить человека, ударив его по голове, допустим, стулом. В результате чего последними словами ну очень многих людей стали: «Чтоб этот чертов Пышнохвост сдох, скотина…»