Пыль и пепел, или Рассказ из мира Между

— А чем занимаетесь вы, пани Патриция?

— Просто Патриция. Проектирую и разбиваю людям сады. С этого и живу. А кпомимо того — я ведьма.

Я сделал глоток кофе. Повисло мгновение неудобной тишины, когда я размышлял: а что, герт подери, она имеет в виду.

— Современная ведьма? Занимаешься позитивной викканской магией, молишься деревьям, веришь в Гайю, энергию кристаллов и Нью Эйдж[7]? Это довольно модно. И с точки зрения этнолога — любопытно.

— Скорее уж, с точки зрения психиатра. И не вспоминай больше при мне про эту банду сумасбродных обманщиков. Старомодная, порядочная колдунья с деда-прадеда. А точнее, от бабки-прабабки, потому что это идет по женской линии. Травы, заклятия, Большой Ключ Соломона, средневековая обрядовая магия. И это никакое не хобби. Я занимаюсь магией и видела в своей жизни всякие чудеса на палочке. Меня учила тетка, потому что мать мало что могла. У нее таланта, считай, и нет. Моя семья насчитывает лет пятьсот, если говорить о письменных источниках. А если только попробуешь сейчас спросить, летаю ли я на метле, то оболью тебя кофе, обижусь и уйду. Так вот, мне важно знать, а кто-нибудь компетентный, допустим, автор одной книжки, который, когда я была молодой, глупой и перепуганной, позволил мне сохранить психическое здоровье, тоже видел кое-что в собственной жизни, или же я принадлежу к семейке больных на голову баб, последовательно наследующих серьезный заворот мозгов.

— На сумасшедшую ты решительно не похожа.

— Если бы ты знал, что мне кажется, будто бы я видела собственными глазами, ты так не был бы уверен. Лично я не уверена. Много ли ты видел психов, чтобы это оценить?

Я прикурил и захлопнул зажигалку.

— Скажем, достаточно много.

Девушка наклонилась и поглядела мне прямо в глаза. Через какое-то время продолжила:

— Я не уверена, действительно ли видела то, что видела. Не уверена, все ли в порядке у меня с головой. И мне не хочется в один прекрасный день проснуться в обитой матрасами комнате без окон, чтобы потом измазывать стенки дерьмом.

Теперь уже я поглядел ей в глаза.

— Я понимаю, о чем ты говоришь. Гораздо лучше, чем это тебе кажется. Давай проведем небольшой тест.

— То есть?

— Сделай что-нибудь волшебное. Напусти приворот, сделай какую-нибудь штучку. Здесь. При мне.

Патриция насмешливо рассмеялась.

— Я тебе что, Гарри Поттер? Сообщила, будто работаю в цирке, или как? Что мне следует сделать? Превратить вот ту телку в лягушку? Так это не работает. Я могла бы ей что-нибудь сделать, но для этого мне понадобились бы ее волосы, кровь или слюна. Мне нужны были бы зелья и неделя времени. А потом с ней что-то случилось бы, только сложно предвидеть, что конкретно. Или мне следует провести здесь обряды? Тогда меня отправят в вытрезвитель. Зато могу тебе сообщить, что она беременна, но пока что об этом не знает.

— И как я бы это проверил? Впрочем, ты и так сдала.

— Как это? — Если бы ты была с приветом. то пробовала бы чего-нибудь сделать. Что конкретно, не знаю. Чего-нибудь дурацкое. В этом суть теста и заключалась. Так что вот что я тебе скажу: да, я видел различные вещи, которых нельзя объяснить рационально. Вся штука в том, что я видел их слишком много. Я не могу тебе сказать: да, магия существует, и ты видела то, что видела, потому что, во-первых, я не знаю, что ты видела, а во-вторых, я сам не знаю, а все ли хорошо у меня с головой. Понимаешь? У нас двоих одна и та же дилемма.

В воздухе повисли хрустальные звуки шарманки. Колыбельная из «Ребенка Розмари». Патриция сунула руку в сумочку, походящую на саквояж доктора XIXвека, покопалась там какое-то время, пока не нашла телефон, извинилась и отошла от столика.

Мне это нравилось. Я-то думал, что стал последним человеком на Земле, которому телефонные разговоры во время сидения с кем-то другим за столом кажутся некультурными. Бухтишь чего-то в пластмассовую коробочку, а твой товарищ, которого ты внезапно проигнорировал, не имеет понятия, а что ему с собой делать. Когда он ненадолго остается сам, у него, по крайней мере, нет дурацкого впечатления, будто бы он сделался невидимым, и ему не нужно играться кусочками сахара.

Я пошевелил пальцами онемевшей руки и пришел к выводу, что ситуация улучшается. Отстегнул полосу лубка и свесил руку свободно, после чего попытался несколько раз стиснуть пальцы в кулак. Все поправлялось, но не так быстро, как я того бы желал. Да, и рука продолжала болеть.

Патриция нервно прохаживалась перед дверью туалета, словно солдат на посту, держа телефон в одной руке и жестикулируя другой. При этом я выявил, что у нее приятная, кругленькая и одновременно небольшая попка. Жаль, что была прибацанная. А с другой стороны, я что, был нормальным? Меня подмывало чего-нибудь ей сказать, только я привык держать язык за зубами.

7

Викка (англ. Wicca) — неоязыческая религия, основанная на почитании природы. Она стала популярна в 1954 году благодаря Джеральду Гарднеру, английскому государственному служащему в отставке, который в то время называл эту религию «ведовством» (англ. witchcraft). Он утверждал, что религия, в которую он был посвящён, — это выжившая современная религия древнего колдовства, которая тайно существовала в течение многих столетий, имеющая корни в дохристианском европейском язычестве. Истинность утверждений Гарднера не может быть однозначно доказана, поэтому считается, что викканская теология возникла не ранее 1920-х годов. По мнению последователей, корни викки уходят в глубь веков, в доисторические культы Матери-Земли и Великой богини.

Гайя — в йоге и некоторых современных эзотерических религиях, Мать-Земля, одаренная разумом.

Нью-эйдж (англ. New Age, буквально «новая эра»), религии «нового века» — общее название совокупности разных мистических течений и движений, в основном оккультного, эзотерического и синкретического характера.