Глава XIX
Едва Виниций успел дочитать письмо, как в библиотеку бесшумно проскользнул никем не приглашенный Хилон, — у слуг был приказ впускать его в любой час дня и ночи.
— Да будет столь же милостива к тебе мать великодушного твоего предка Энея[230], — молвил грек, — сколь милостив ко мне был божественный сын Майи[231].
— Что это значит? — спросил Виниций, резко вставая из-за стола, за которым сидел.
Хилон же, гордо подняв голову, только произнес:
— Эврика!
Молодой патриций был так поражен, что долго не мог слова вымолвить.
— Ты видел ее? — спросил он наконец.
— Я видел Урса, господин, и говорил с ним.
— И ты знаешь, где они скрываются?
— Нет, господин. Другой человек просто из самолюбия дал бы понять лигийцу, что угадал, кто он; другой постарался бы выведать у него, где он живет, — ну и получил бы либо удар кулаком, после которого ему стали бы безразличны все земные дела, либо возбудил бы недоверие великана, и тогда, возможно, они в эту же ночь стали бы искать для девушки другое убежище. Мне довольно знать, что Урс работает возле Торговой пристани у мельника, которого зовут Демас, как твоего вольноотпущенника, а довольно мне этого потому, что теперь любой надежный твой слуга может утром пойти следом за ним и высмотреть их убежище. Я только принес тебе, господин, уверенность, что если Урс здесь, то и божественная Лигия находится в Риме, и еще сообщаю вторую весть: нынче ночью она почти наверняка будет в Остриане.
230
Сын Венеры Эней считался родоначальником римского народа и основателем рода Юлиев, к которому должен был принадлежать молодой Виниций по женской линии.