Мы забрались в палатку, и Дэниел уснул после того, как его стошнило в заросли ежевики и он вернулся с роскошной царапиной на руке, и Алед сказал, так вот, он говорит: «С одной стороны, я считаю, что работа очень важна, в смысле здорово, что я получил хорошие оценки и теперь меня примут в университет, но с другой стороны, мой мозг такой – ну не знаю, мне пофиг, в конце концов все будет хорошо или типа того, ну то есть наступает момент, я просто ничего не делаю, если мне не нужно, я делаю только то, что нужно делать, но мне совершенно пофиг. Не знаю, по-моему, в этом нет никакого смысла…» А я почему-то киваю и повторяю с улыбкой: «Точно».
Я спрашиваю Аледа:
– Кто такая Февральская Пятница?
Но он отвечает:
– Я не могу сказать!
А я говорю:
– Но мы же друзья!
А он:
– Это неважно!
– Ты любишь ее? Или его? Фандом не ошибся?
Алед только смеется и мотает головой.
Мы стоим посреди луга и соревнуемся, кто громче крикнет.
Делаем мутные ночные фото и пересылаем их друг другу в твиттере, и я сомневаюсь, что это удачная идея (хотя вряд ли кто-нибудь различит в смазанных пятнах наши лица), но ничего не могу с собой поделать.
РАДИО @UniverseCity
@toulouser тулуз без прикрас [моя размытая фотография с двойным подбородком]
*тулуз* @touloser
@UniverseCity Радио собственной персоной [размытая фотография Аледовых кед]
Мы валяемся в траве.
– Кажется, я слышала лису, – говорю я.
– Мой внутренний голос звучит как голос Радио, – говорит Алед.
– Тебе не холодно? – спрашиваю я.
– Я уже давно ничего не чувствую, – отвечает он.
Мы лежим в палатке.
– Я раньше страдала от жутких кошмаров, когда просыпаешься, но не понимаешь, что проснулся, и думаешь, что кошмар продолжается, – рассказываю я.
– Каждую ночь у меня так сильно болит в груди, что мне кажется, я умру.
– Вроде бы подростки не должны таким страдать, – задумчиво произношу я.
– Болями в груди или ночными кошмарами? – уточняет Алед.
Мы решаем записать новый эпизод «Города Юниверс», но вместо этого затеваем с Аледом догонялки, и я снова падаю на него – в этот раз случайно. Я несколько минут изображаю героиню, которую выдумала на ходу и назвала своим сетевым именем Тулуз, а потом мы втроем играем в «Я никогда…»[15].
– Я никогда… – Алед задумчиво стучит пальцем по подбородку. – Никогда не портил воздух, а потом не переводил стрелки на другого человека.
Дэниел стонет, я смеюсь, мы оба пьем.
– Ты правда никогда так не делал? – недоверчиво спрашиваю Аледа.
– Нет, мне совести не хватит. Я привык отвечать за свои поступки.
– Понятно. Я никогда… – смотрю в темноту между Аледом и Дэниелом, – не нарушала комендантский час.
– Боги, какая ты жалкая. – Дэниел смеется и снова пьет.
Алед странно на него косится.
– Тогда я тоже жалкий, – бросает он, и вид у Дэниела тут же делается виноватый.
– Я никогда… – начинает Дэниел, покачивая бутылку, – не врал, когда признавался в любви.
– Оу, – вырывается у меня. Алед поднимает стаканчик, словно собирается выпить, но передумывает на полпути и вместо этого потирает глаза. А может быть, он с самого начала собирался потереть глаза. В любом случае, никто из нас не пьет.
– Ладно, я никогда… – Алед запинается, и взгляд его стекленеет. – Никогда не хотел поступать в университет.
Мы удивленно молчим, а потом Дэниел начинает смеяться, словно Алед удачно пошутил, и Алед тоже смеется, будто и в самом деле пошутил, но я не спешу к ним присоединяться, потому что мне так не кажется.
Вскоре после этого я заползаю в палатку и засыпаю, а когда открываю глаза, то обнаруживаю, что Дэниел спит рядом, но Аледа нигде нет. Выглянув наружу, я вижу, что он ходит кругами по траве и что-то невнятно бормочет в телефон. Бреду к нему и спрашиваю: «Что ты говоришь?» Алед вскидывает голову, дергается всем телом и восклицает: «Господи, я не слышал, как ты подошла», – и мы оба забываем, о чем шла речь.
Дэниел просыпается, чтобы спеть вместе с нами «Нам больше нечего ждать». Визуальный ряд – мутные фотографии того, как мы бежим в темноте через луг. Вспышки света в глазах и на коже. Выкладываем эпизод на ютьюб до того, как успеваем передумать.
Мы с Дэниелом лежим рядом, и он говорит:
– Когда мне было пять лет, одна девочка целый день насмехалась над моим настоящим именем. Целый день! Бегала кругами по игровой площадке и мерзким голосом кричала: «ДЭ СУН, ДЭ СУН, ДЭ СУН, У ДЭ СУНА ДУРАЦКОЕ ИМЯ». Я жутко расстроился и так рыдал, что учительнице пришлось позвонить маме. Когда она пришла за мной, я все еще плакал. А моя мама, честное слово, лучше всех на свете. Она отвезла меня домой и сказала: «Давай-ка придумаем тебе настоящее английское имя. Мы ведь теперь живем в Англии, и ты – англичанин». Помню, я тогда очень обрадовался. А потом мама позвонила в школу и попросила записать меня в журнале как Дэниела.
15
Игра на выпивание, суть которой заключается в следующем: игроки по очереди признаются в том, что они никогда не делали. И если кто-то в компании это делал, он должен выпить.