Ф: Нет, конечно! Ты же знаешь мою маму! А мои бабушки, дедушки, тети, дяди и двоюродные братья с сестрами очень шумные и дружелюбные. Просто скажем им, что ты мой парень.
А: Ну… ладно. Это будет очень кстати. Спасибо.
Ф: Не за что…
Он простил меня. Он больше меня не ненавидит.
Он меня не ненавидит.
Ф: А почему ты не спишь? Ночь на дворе.
А: Да так… Эссе пишу. Уже просил перенести срок сдачи.
Повисла долгая пауза.
Ф: Звучит паршиво.
А: Ага…
Я вдруг услышала, как тяжело он дышит. Может, заболел?
Ф: Но вообще-то уже слишком поздно для эссе…
А: (пауза) Ну да…
Еще одна мучительно долгая пауза.
Ф: И как… продвигается?
Когда Алед заговорил, голос его дрожал, и я поняла, что он плачет.
А: Ну… не очень. Если честно… Я вообще не хочу его писать. Просто сижу и целый день пялюсь в экран…
Ф: …
А: Я больше не хочу… этим заниматься.
Ф: Алед, уже слишком поздно. Ложись спать, напишешь завтра.
А: Я не могу. Мне нужно сдать его в десять утра.
Ф: Алед… Ну кто же садится за эссе в последний день?..
Он ответил не сразу. Я услышала хриплый вздох.
А: Ага…
Ф: …
А: Да, прости. Прости, мне не стоило…
Ф: Все в порядке.
А: Ладно, еще увидимся.
Он повесил трубку прежде, чем я успела что-то сказать.
Я посмотрела на телефон. Было 3:54 утра.
Огонь
– Господи, что с твоими волосами?!
Вечером двадцать третьего декабря Алед сошел с поезда с чемоданом в руке и рюкзаком за спиной. За то время, что мы не виделись, его волосы отросли до плеч. А еще он покрасил кончики в бледно-розовый.
Алед приехал в черных джинсах-скинни, бежевой куртке в рубчик с флисовой подкладкой – и лаймовых кедах с фиолетовыми шнурками. Я пришла на станцию в широком топмановском пальто, легинсах с сетчатым принтом, а на ногах у меня красовались кеды с символикой «Звездных войн».
Алед посмотрел на меня и улыбнулся – пусть слегка скованно, но все-таки это была улыбка.
– Нормально смотрится? – спросил он.
– Да просто потрясно!
Несколько секунд я стояла и разглядывала его, пока он наконец не вытащил из ушей наушники. До меня долетели звуки Innocence группы Nero[24]. Это я как-то дала Аледу ее послушать.
– Слишком громко, – заметила я.
Алед моргнул и снова улыбнулся.
– Знаю.
Мы шли по городу и болтали обо всякой ерунде: о том, как он добрался, о планах на Рождество и о погоде. Я ничуть не возражала – понимала, что мы не сможем сразу вернуться к тому, что было.
Я была благодарна уже за то, что Алед рядом.
Мама с порога предложила ему выпить чаю, но Алед покачал головой.
– Лучше я сначала забегу к себе и объясню, почему собираюсь провести Рождество у вас, – сказал он.
Я удивленно посмотрела на Аледа.
– Я думала, ты предупредишь маму заранее.
– Боюсь, такие новости лучше сообщать лично.
Алед уронил рюкзак на пол в прихожей и прислонил чемодан к стенке.
– Вернусь минут через десять, – пообещал он.
Я ему не поверила.
Когда он не вернулся спустя полчаса, я начала паниковать. Мама от меня не отставала.
– Может, мне к ним сходить? – неуверенно предложила она. Мы стояли у окна в гостиной и неотрывно наблюдали за домом Аледа. – Вдруг она меня послушает? Двум взрослым легче найти общий язык.
А потом мы услышали, как Алед кричит.
Точнее, это был не крик, а пронзительный вой. Я не представляла, что человек способен издавать такие звуки.
Не помня себя от страха, я вылетела из дома и рванула через дорогу. Алед, спотыкаясь, вышел мне навстречу. На миг мне показалось, что он ранен, но нет: физически он был невредим, только лицо его превратилось в жуткую маску боли. Алед захлебывался рыданиями; я обняла его за плечи и помогла сесть на бордюр, не зная, чем еще помочь. Он плакал так, словно его подстрелили, словно он умирал…
Потом Алед начал всхлипывать: «Нет, нет, нет, нет, нет…» – даже не пытаясь вытереть слезы. Напрасно я спрашивала его, что случилось, что опять натворила его мама, – он только мотал головой и мычал, как будто разучился говорить. Наконец я услышала:
– Он-на его уб-била… Он-на убила его.
К горлу подступила тошнота.
– Кого? Объясни, что произошло?
– М-моего… М-моего пса… Б-брайана… – выдавил Алед и снова заплакал так громко, словно всю жизнь копил в себе эти рыдания.
Я окаменела.
– Она… убила… твою собаку?.. – прошептала я непослушными губами.
24
Британский электронный дуэт, играющий в стилях электрохаус, техно, драм-н-бэйс и дабстеп.