Лора медленно пошла через высокую траву, которая хлестала ее по бедрам, сорвала один стебель и задумчиво покусывала его, бездумно направляясь к крайней точке мыса, который, казалось, плавно опускался к морю, в отличие от острых скал с обеих сторон. Она была словно одна на всем свете и не замечала ничего кругом, пока не услышала топот копыт. С замирающим сердцем она вспомнила диких быков и обернулась, готовая бежать, хотя и не имела понятия, куда. Здесь не было ни деревьев, ни вообще какого-либо укрытия, и сознание собственной уязвимости пришло к ней с запозданием.
К ней приближался всадник, но еще раньше, чем она могла разглядеть его лицо, она узнала в нем Рафаэля Мадралену, и биение сердца стало тревожно отдаваться в ее висках. Он подъехал на вороном жеребце, который, как решила Лора, был ему очень под стать, и ей пришлось напрячься, чтобы сохранить спокойствие в его присутствии. Однако она не была готова, когда он, наклонившись, ледяным, резким тоном спросил:
— Вам что, захотелось быть убитой?
Лора посмотрела на него снизу вверх, ощущая себя просто глупо со стебельком травы, все еще зажатым в зубах.
— Я… я полагаю, вы имеете в виду быков? — спросила она сдержанно.
— Разумеется, быков. Вы видели их по пути сюда?
— Сегодня утром?
— Нет, — рассердился он, — вчера, разумеется. Dios[6], Лора, они совсем непохожи на своих английских спокойных сородичей. Их выращивают для корриды, для боя на арене!
— Мне доводилось слышать, что означает слово коррида, — ответила она, раздраженная тем, что он счел ее дурочкой. — Но вы напрасно побеспокоились. Здесь нет никаких быков. И кроме того, — она подозрительно осмотрелась по сторонам, — я отошла совсем недалеко. Я просто хотела исследовать окрестности.
— Исследовать! — Он воздел глаза к небу, и Лора не могла удержаться и не оценить живописную картину, которую он собой представлял. На нем были куртка и брюки из мягкой кожи и рубашка из тонкого шелка, широкополую шляпу он сдвинул на затылок. Это был смуглый иностранец и чужой мужчина, полностью уверенный в своем превосходстве. В это утро его лицо было омрачено только гневом.
— Вы удивляете меня, — продолжал он, снова пронзительно взглянув на ее раскрасневшееся лицо. — Остается только надеяться, что вы проживете здесь столько, чтобы успеть привить моему сыну хоть толику знаний или хотя бы набраться их от него. Карлос лучше вас знает, что значит бродить в одиночку по мысу!
Теперь Лора начала злиться.
— Вы устраиваете сцену абсолютно без причины, — возмутилась она, но, пока она говорила эти слова, уголком глаза она заметила какое-то движение. Со стороны особняка Мадралена к ним приближалось зловещего вида огромное черное животное.
Она застыла, а Рафаэль Мадралена, осознав, что она выходит из боя, посмотрел в ту же сторону и также заметил животное. Он затем сказал:
— Очень хорошо, сеньорита, извините меня за излишние наставления. Buena sverte![7] Наслаждайтесь вашей прогулкой! — И, слегка приподняв над головой свою шляпу, он развернул кругом лошадь и поскакал прочь.
Лора была в ужасе и не верила своим глазам. Не мог же он, просто не должен был ускакать, бросив ее здесь на милость этого зловещего существа без всякого колебания. Но, по всей видимости, это было так, и Животное теперь было еще ближе и, казалось, смотрело на нее своими злобными маленькими глазками. Лора отметила, что оно находится между нею и безопасным убежищем, и дрожь дурного предчувствия пробежала по ее спине. Она посмотрела вслед Рафаэлю Мадралене, и гнев потряс ее с такой силой, что она вздрогнула от злости так же сильно, как и от страха. Как он смеет? Как он может скакать прочь так беспечно! Она снова взглянула на быка, мысленно высчитала расстояние между нею и удаляющейся спиной Рафаэля Мадралены и, более не колеблясь, отбросила прочь травинку и, спотыкаясь, изо всех сил бросилась за своим новым работодателем. Сандалии мешали ей, и она ободрала пальцы ног, натыкаясь на кочки, но даже не пыталась остановиться и снять их. В любую секунду она ожидала услышать за спиной топот копыт и ощутить горячее дыхание быка на своей шее.
Если Рафаэль и услышал ее пыхтенье за спиной, то все равно не придержал коня и не оглянулся, чтобы проверить, бежит ли она за ним. И так как в ее ушах не раздался топот копыт и горячее дыхание не повеяло ей за воротник, верх взял переполняющий ее гнев. В конце концов, она вплотную приблизилась сзади к жеребцу дона Рафаэля, размахнулась и изо всех сил хлопнула коня по крупу. От неожиданной боли жеребец неуклюже заскакал боком, занося передние ноги, так что дону Рафаэлю потребовалось время, чтобы выровнять его бег.