Если бы я не вернулся домой раньше обычного, возможно, наша с Махмутом встреча вообще не состоялась бы. Перебирая в памяти те события, я прихожу к выводу, что побег кота был своего рода предзнаменованием, символом Максовых эскапад, о которых мне еще только предстояло узнать. Но, разумеется, тогда я не усмотрел в том коте бабочку, взмах крыльев которой нашлет на меня торнадо. Откуда мне было знать, что спустя несколько месяцев судьба в лице Махмута вытолкнет меня с моей маленькой планеты и зашвырнет на орбиту Макса?
Пока я ехал домой, на улице резко потемнело. Черная пасть облаков поглотила солнце. Во тьме я различал лишь оранжевые сигналы штормового предупреждения, загоревшиеся на противоположных берегах озера. Вспышка молнии рассекла небосвод, и преждевременно наступившая ночь на миг обернулась днем. В следующую секунду прогремел гром такой силы, что стекла в окнах поезда задребезжали. Я невольно вскинул руки и закрыл лицо.
Когда я вышел в город, струи воды падали с неба, отскакивали от булыжной мостовой, крутились на ветру… В общем, в ходе спринтерского забега от вокзала до дома в каждом из моих ботинок образовалось по океану.
Я подлетел к своему подъезду и рванул вверх по ступенькам, ведущим к входной двери. Глаза заливало дождем, я двигался почти что на ощупь и едва не пробежал мимо темнокожего мальчика в насквозь промокшей одежде, нахохлившегося в углу возле двери. Когда я приблизился, он еще сильнее вжался в угол и прошептал:
— Hello.
— Hello, — ответил я и спросил, говорит ли он по-английски.
— Yes, I speak English.
— Where do you need to go?[1]
— К Верене Майер. — Он постучал пальцем по табличке рядом со звонком одной из квартир, расположенных на втором этаже. «В. Майер» — гласила надпись на табличке. Имени фрау Майер я не знал, наше знакомство ограничивалось тем, что мы приветствовали друг друга, встречаясь у подъезда или в прачечной.
Я подумал, что мальчуган едва ли мог сочинить для инициала «В.» расшифровку в виде имени «Верена», дабы проникнуть в дом с дурными намерениями. Поэтому открыл дверь и впустил его. Он нерешительно прошел по коридору мимо моей квартиры, боязливо оглядываясь на каждом шагу.
Когда я вставил ключ в замок, мальчик остановился и обернулся.
— I live here[2], — сказал я, кивая на свою дверь. Новый знакомый сделал шажок в мою сторону. — Is frau Meier home?[3] — Я поднял палец вверх. Мальчик кивнул, сказал «yes» и зашагал по лестнице.
Я мерз и отчаянно хотел согреться. Стоя под горячим душем, я подумал о пареньке. Внезапно мне почудилось, что в дверь звонят. «Наверное, это он, — мелькнуло у меня в голове. — Скорее всего, фрау Майер нет дома».
Поколебавшись, я вышел из душа, вытерся, надел спортивные штаны и свитер и выглянул в коридор. Возле моей квартиры никого не было, так что я поднялся на второй этаж. Мальчик сидел перед дверью фрау Майер на коврике, на котором большими яркими буквами было написано: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ», и клацал зубами.
— Nobody home?[4] — Сквозь застекленную часть двери я увидел, что свет в квартире не горит. — I’m Fabian. What’s your name?[5]
— I am Mahmut.
— Можешь подождать у меня, Махмут.
Махмут вслед за мной спустился на два лестничных пролета, и уже через минуту мы были в моей квартире. Я положил самые маленькие спортивные штаны, самую маленькую футболку и самый маленький свитер на крышку сиденья унитаза. Показал Махмуту, как работает душ, принес полиэтиленовый пакет для мокрой одежды и полотенце, после чего оставил мальчика в ванной. Пока он мылся, я написал записку, что Махмут у меня, и прикрепил ее к двери фрау Майер.
Носки я дал Махмуту только после того, как он вышел из окутанной горячим паром ванной, потому что, как я и опасался, во время мытья он залил пол водой.
В моих обносках мальчуган вызывал еще большую жалость.
Я сварил ему какао и намазал кусок хлеба медом. Мальчик уселся на диван, я в кресло. Ни один из нас толком не знал, о чем говорить, да и запас английских слов у Махмута был не ахти, так что я сделал для него второй, третий, четвертый и, наконец, пятый бутерброд с медом.