Неудивительно, что самые красивые женщины мира, по мнению Здравко, тоже проживают в Хорватии наряду с лучшими футболистками, гандболистками и баскетболистками. Здравко не умолчал и о таком опасном явлении, как хорватские ветры. Бура, головокружительный северный ветер, проносящийся над Велебитскими горами только для того, чтобы обрушиться на побережье, сдувая автомобили с улиц и дымоходы с крыш на скорости до ста пятидесяти миль в час. Юго, теплый южный ветер, который сводил людей с ума. «Южина» — название оговорки, которая, по легенде, использовалась в суде для смягчения приговора, если преступление было совершено при южном ветре. И наконец, еще больший, может быть, самый большой ужас на Балканах — промая, молчаливый убийца, унесший в десять раз больше жизней экс-югославов, чем все войны, вместе взятые.
— Промая, пуница, папуче — вот три «П», которые могут тебя убить. Ветер, теща и шлепанцы, если ты забыл их надеть.
Балканцы ничего не боятся так сильно, как промаю. И хотя Здравко иронизировал над иррациональным страхом своих соотечественников, он всегда просил Макса закрыть одно окно, если в комнате были открыты сразу два и по ней гулял сквозняк. Или же сам вставал и выгонял промаю из дома.
38
Студенчество Макса затянулось на одиннадцать лет. Восемь из них ушли на изучение делового администрирования, курс которого он окончил в две тысячи пятом году. К получению степени Макс отнесся серьезно. Нет, трезвенником он не стал, но в бары теперь ходил реже и старался проводить свободное время в обществе Сибиллы или Здравко. В то время у них с Сибиллой все шло достаточно гладко, в том числе и потому, что маниакальные эпизоды не повторялись, однако, едва Макс завершил учебу, у него тотчас случился новый.
Восхваления, звучавшие из уст Здравко, заразили хорватской лихорадкой и Макса. Он готовился к экзаменам по три-четыре часа в день, а в остальное время осваивал трудный хорватский язык.
Возможно, именно в ночь накануне последнего экзамена Макс сказал Здравко, что с радостью ждет окончания учебы. Возможно, именно это побудило Здравко научить его новому слову. Несомненно одно: именно Здравко объяснил Максу, что Freude[7] переводится на хорватский как «радость», а Макс тотчас услышал в этом наборе звуков слова Rad[8] и Ost[9] и потому решил отправиться в Загреб на велосипеде.
РАДОСТЬ
39
С момента отъезда из Швейцарии воспоминания Макса становятся обрывочными. Отправляясь в велотур, он уже находился на маниакальной стадии, и в его душе что-то зрело.
Макс утверждает, что поездка заняла восемь дней. Восемь дней, за которые он преодолел расстояние то ли в восемьсот пятьдесят, то ли в девятьсот километров (доподлинно неизвестно, каким маршрутом он ехал). Ночевал Макс в хостелах и кемпингах.
Он нашел свою фотографию, на которой стоит возле велосипеда и приторачивает к нему последнюю сумку. На снимке Макс запечатлен сбоку, его лицо повернуто в профиль. Стройный мускулистый молодой мужчина с копной черных волнистых волос, которая бросилась мне в глаза во время нашего знакомства на Занзибаре.
Еще Макс точно помнит, что был совершенно неподготовлен как велосипедист, да и в футбол на тот момент практически перестал играть.
То, насколько быстро он преодолел почти тысячу километров, вызывает искреннее восхищение. Прибавьте сюда факт, что за семь ночей он почти не смыкал глаз, и вы сможете хотя бы отдаленно представить, как болезнь, будто безжалостный воз ница с хлыстом в руках, гнала его вперед.
В памяти Макса сохранились лишь «красивые пейзажи» да «приятные чувства». По какому маршруту он колесил, какие населенные пункты, водоемы и горы видел, каких людей встречал — ни на один из этих вопросов Макс не находит ответа.
— Вроде бы в Марибор я заезжал. Нет, я и позже совершал вылазки в Словению, но, скорее всего, одну из тех ночей я провел именно в Мариборе, — примерно так Макс реагирует на мои попытки отыскать хоть какую-нибудь зацепку.