Выяснилось, что Махмуту девять лет и он из Уганды. Сюда приехал с отцом, а теперь живет у приемной матери, Верены.
— How long have you been here?[6]
Он дважды махнул правой рукой через левое плечо, словно бросая за спину камешки, поднял три пальца и сказал:
— Three days.
Фрау Майер зашла за ним через час. Она извинилась за беспокойство, поблагодарила меня за помощь и предложила перейти на «ты». Затем поинтересовалась, удалось ли нам с Махмутом понять друг друга.
— Да, — сказал я и посмотрел на мальчугана. — Не speaks English very well.
— Yes, I speak English very well, — эхом отозвался тот. — Very, very well!
В этот миг я впервые заметил озорной блеск в его смышленых глазах. Очень скоро Махмутовы раскатистые «р» покатились по моей квартире, точно стеклянные шарики, вздымающие клубы пыли во всех углах.
3
Возможно, я так запросто принял Махмута в свою жизнь потому, что невзгоды, выпавшие на его детскую долю, были куда серьезнее моих, а еще потому, что он не действовал мне на нервы беспомощным ребячеством и вызывал неподдельное уважение.
Мой последний роман с девушкой закончился болезненным разрывом, на который я отреагировал уходом в себя, проводя свободное время на диване, слушая музыку и предаваясь угрюмым раздумьям. Работу в газете я не бросил, ибо считал, что новой потери мне не вынести, ведь именно ради этой работы, да еще ради папы, отношения с которым у меня давно стали прохладными, я и вернулся сюда, в город своего детства.
Махмут рассказал мне, что его отец исчез спустя несколько месяцев после прибытия в Швейцарию, сам он попал в приют, откуда его забрала и усыновила Верена Майер.
В летние каникулы я то и дело встречал Махмута в подъезде и возле дома. Однажды вечером, вскоре после начала учебного года, Верена позвонила в мою дверь и поинтересовалась, не смогу ли я помогать Махмуту с уроками, особенно с заданиями по языку, ведь я журналист. За эту работу она предлагала мне пятьдесят франков в час.
Я был бы рад отказаться — не из-за низких расценок, просто идея Верены меня ни капли не вдохновила. Приходя домой из редакции, я мечтал лишь о том, чтобы мне никто не докучал. Однако я согласился, потому что, пока Верена меня упрашивала, Махмут выгладывал из-за ее спины и смотрел на меня с такой мольбой в глазах, что мое сердце не выдержало.
Поначалу он приходил ко мне раз в неделю. В основном мы занимались его домашними заданиями. Вскоре Махмут стал наведываться чаще и оставаться дольше. Он избавился от застенчивости куда быстрее, чем я.
Я попросил его не звонить, а стучаться, потому что звук дверного звонка меня пугает. Со следующего раза Махмут возвещал о своем появлении бешеным ритмичным стуком в дверь. Иногда, принимая его в гостях, я ставил музыку, которую он обычно находил ужасной. Если же мелодия ему нравилась, он вскакивал и пускался в пляс, хлопая в ладоши и топоча. Когда такое случалось, Махмут непременно пытался подключить к танцу и меня. Я долго отнекивался, но в конце концов оторвал зад от дивана и принялся повторять движения за Махмутом. Поскольку он не потешался над моими па, спустя короткое время мы стали регулярно отплясывать в моей маленькой гостиной.
Периодически Верена приглашала меня на ужин. Придумать отговорку мне удавалось не всегда. Однажды за столом Махмут сказал, что прилепил на мою «веспу» какую-то наклейку. Я пропустил его слова мимо ушей и напрочь забыл о том разговоре. Когда за два дня до Рождества мне позвонила ведущая одной радиостанции и стала поздравлять, я не сообразил, о чем она. Услышав, что беседа идет в прямом эфире, я мигом вспотел.
— Какая еще наклейка?
— Наклейка, подтверждающая участие в нашем рождественском конкурсе. Вам достался главный приз!
— Э-э, вы, наверное, что-то перепутали.
— Вы владелец «веспы»… — Ведущая назвала номер моего мотоцикла и пояснила: — Ваш приз — поездка на Занзибар и шесть ночей в отеле «Эмерсон Спайс» в Стоун-Тауне!
— Замечательно, спасибо, — буркнул я.
Тащиться в эту несусветную даль мне совершенно не хотелось. Занзибар! В одном только названии звучала угроза подхватить тропическую инфекцию или получить удар мачете. К сожалению, Верена слушала передачу и проболталась Махмуту, что благодаря ему я выиграл конкурс — среди всех машин и мотоциклов, владельцы которых приняли в нем участие, победила моя «веспа».
— Победила! Победила! Победила!