Едем по городской окраине. Прилавки с едой, автосервисы, магазинчики, торгующие китайским барахлом, плотницкие мастерские, выставленные на продажу кровати… Вскоре мимо окон проносятся одни лишь пальмы. Я начинаю клевать носом.
Делаем остановку в Падже. Следуя совету Кристофа и Симоны, я покупаю ящик пива и двухлитровую картонную коробку белого вина. По-видимому, в Джамбиани алкоголь вообще не продается.
— Paje is a small village wi th big business. Jambiani is a big village with no business[22], — смеется Юсуф.
Джамбиани насчитывает восемь тысяч жителей, которые плотно населяют полосу протяженностью в несколько километров и шириной от восьмидесяти до ста пятидесяти метров, зажатую между морем и главной улицей, плотно застроенной отелями. Мы катим по ней, мой взгляд скользит по указателям; «Спайс Айсланд Отель энд Резорт», «Джамбиани Бич-Отель», «Узури Вилла», «Ифа Бич-Резорт», «Поле-Поле Вилла Гестхаус», «Кул Раннинга» и даже «Си-Вью Лодж Бутик-Отель».
У знака «Бельведер» мы сворачиваем на дорогу к морю, которую легковушки, грузовики, мотоциклы и велосипеды втоптали в землю так основательно, а проливные дожди сделали такой ухабистой, что ехать по ней можно лишь в черепашьем темпе.
Бедные хижины и домики, крупный рогатый скот, козы и дети, разгуливающие повсюду. Куда ни посмотри, везде пальмы. Тут и там компании мужчин, укрывающиеся от жары под навесами. Женщины заняты детом: развешивают белье, несут кувшины с водой на покрытых платками головах, потрошат рыбу перед входом в жилище или кормят грудью младенцев.
Ктишо здоровается с теми, кто попадается на нашем пути справа, Юсуф — с теми, кто слева. Они знают всех и каждого. Наконец мы подъезжаем к воротам дома, в котором мне предстоит провести ближайшие четыре недели.
88
Вокруг дома разбит огромный сад, за которым каждое утро заботливо ухаживает садовник Мришо. Среди прочего он борется с упрямыми сорняками, которые пытаются завоевать дорожку от садовой калитки до парадного входа в дом. По мере приближения к побережью земля в саду сменяется песком. Лишь кое-где сквозь него пробиваются цветочки, которые распускают свои пышные головки так безмятежно, будто им вовсе не приходится страдать от сухости почвы, палящего зноя или штормового ветра.
Посреди сада красуется двухэтажный белоснежный дом в арабском стиле. С верхней террасы открывается вид на море и оазис, во все стороны источающий цветочные ароматы. Окон в доме нет, только решетки и москитные сетки. Когда идет дождь, нужно закрывать ставни, иначе вода будет заливаться в дом.
Раз в неделю приходит Марьям — наводит порядок в доме и в саду, а также ставит свежие букеты в гостиной и спальне.
Ночной сторож Али заступает на вахту с наступлением темноты и уходит, когда солнце поднимается над морем.
Об этом и о многом другом я узнаю от Юсуфа. Он старается дать мне все необходимые пояснения и просит, чтобы я обращался к нему по любому вопросу, ведь он, Юсуф, — учитель и учитель учителей, человек, которого знают и уважают все вокруг.
— I know everybody and everybody knows me[23]. — Юсуф смеется и добавляет: — I am a famous man! Aaah! I am a very famous man![24]
Я мечтаю, чтобы он оставил меня в покое и дал возможность освоиться на новом месте. Но Юсуф не отстает — он хочет показать мне ресторан «Мама Хуу».
Мы выходим через садовую калитку и спускаемся по пяти ступеням к пляжу, почти безлюдному в этот палящий зной. Минут десять идем мимо бунгало и пляжных ресторанчиков с пальмовыми крышами. Я замечаю, что туристов там тоже почти нет.
— It’s not high season yet[25], — комментирует Юсуф.
«Мама Хуу» не похожа на питательные заведения по соседству. Обстановка попроще, и помещение куда менее просторное, чем у других ресторанов на занзибарских пляжах. Это незатейливая кирпичная постройка с кровлей из гофрированного металла. Стен только три, так что, сидя за столиком, можно бесконечно любоваться морем.
Мама Хуу (на самом деле ее зовут Хусна) — двоюродная сестра Юсуфа. Это полная дама, этакая мать-земля, завернутая в пеструю ткань и занавешейная пестрой вуалью, источник подлинной материнской заботы, которая вмиг проникает в мое сердце. Юсуф рассказывает ей, что я живу в доме Кристофа и Симоны.
— Ah, Christoph and Simone! They are my good friends!
Юсуф откланивается. Я заказываю у дочери мамы Хуу рис, рыбу с соусом карри и большую бутылку воды. Сажусь на пластиковый стул за одним из четырех пластиковых столиков, на котором стоит пепельница из половинки кокоса. Взгляд падает на стену — на ней нарисованы два целующихся дельфина. Один из них как будто говорит другому: «I love you, baby».
22
Падже — маленький поселок, но бизнес там большой. Джамбиани — большой поселок, но бизнеса там никакого (