Первый визит на Занзибар тоже показался мне долгим, но по иной причине: я фокусировал внимание на том, что меня пугало, утомляло и даже мучило. Теперь же мои дни становятся длиннее, потому что я смакую каждое мгновение.
Садовник Мришо рассказывает мне, что растет в саду. Индийские миндальные деревья, одно женское, второе мужское. Фикус сансибарика с круглыми зелеными и коричневыми плодами, вокруг которого по ночам кружат большие летучие мыши и собирают падалицу. Ароматные лаймы и рождественские звезды пуансеттии, чьи красные кроны пылают у подножия кокосовых пальм.
Однажды Мришо приходит с приятелем. Тот мгновенно взбирается на пальму, а это метров пятнадцать в высоту. Мришо отводит меня в сторонку. Первый кокос уже падает на песок. Я хватаю фотоаппарат и делаю снимок за снимком. Завидев это, пальмовый акробат начинает по-всякому рисоваться: то отпускает руку, то откидывается назад, то прикладывает ладонь к виску, будто отдавая честь. Я быстро убираю камеру.
Юсуф и Ктишо всегда ужасно пунктуальны. Когда они приезжают, чтобы отвезти меня, скажем, в Падже за покупками, им обычно приходится дожидаться меня, потому что я по три раза возвращаюсь, чтобы взять деньги, солнцезащитные очки, шляпу, сандалии или телефон.
— Такое чувство, что это вы швейцарцы, а не я, — говорю им.
Судя по всему, я не прогадал, остановившись в доме Кристофа и Симоны. Новости распространяются быстро, и уже на второй день ко мне подходят незнакомые люди и восклицают:
— Ah, you’re Fabian! You stay at Christoph and Simone’s house. They are our very good friends. Welcome to Jambiani![27]
На третий или четвертый день ко мне заявляется Рукия, дама пониже ростом и постройнее, чем мама Хуу, но в такой же пестрой одежде и с такими же матерински теплыми глазами, которые, кажется, знают обо всем на свете. Она осведомляется, хочу ли я массаж. По словам Рукии, когда Симона живет здесь, она делает ей массаж каждый день. Поскольку я собираюсь в поездку по окрестностям, я прошу Рукию прийти завтра или послезавтра. Она соглашается и просит меня запомнить ее имя и отказывать другим женщинам, которые будут предлагать мне массаж.
— Mama Rukia, ok? You remember!
Я обещаю.
Ко мне и впрямь наведываются другие массажистки, но я храню верность Рукии. Мы с ней условились о сеансах один-два раза в неделю и соблюдаем эту договоренность. В одну из встреч я замечаю, что забыл взять пляжное полотенце и мне нечем накрыть шезлонг. Рукия решает проблему: снимает с головы платок и стелет его на шезлонг.
Когда провожу время с Лупитой, на душе становится легче, потому что я хотя бы ненадолго забываю об Ане. Еще мне в этом помогает изучение нового языка. В отличие от богатого согласными, ритмичного хорватского, который в устном варианте похож на барабанную дробь, в суахили преобладают мелодичные гласные. Суахили — это язык, созданный для райского острова. «Hakuna matata», «Jambo», «Mambo», «Mambo vipi», «роа» и «pole pole» (медленно-медленно). «Habari?» — «что новенького?». «Nzuri» — «хорошо». «Asante sana» — «большое спасибо». «Karibu sana» — «пожалуйста». Благодаря маме Xyy я заучил самые ходовые фразы.
Наблюдаю, как масаи снуют по пляжу в красных накидках и с посохами в руках, некоторые с копьями и длинными ножами. Масаи продают сувениры — деревянные фигурки слонов и жирафов, ожерелья, амулеты и браслеты. Заигрывают с белыми женщинами в барах.
Если сейчас я и сажусь за работу, то пишу в основном про детские и юношеские годы Макса, проведенные в Швейцарии. Мысленно я до сих пор не покинул Загреб и потому пока не хочу усиливать ощущение, будто я все еще там.
Толчком к обострению психоза у Макса нередко становились эмоциональные потрясения. Последним было рождение дочери два с половиной года назад. Насколько велик риск, что действие пройдет по тому же сценарию, если я скажу Максу, что у него в Загребе растет сын? Я еще не знаю, рассказывать ли ему о Петаре и когда и как это сделать, если я все-таки решусь.
91
Отдых тянется неспешно. В один из дней по дороге в пиццерию «Бахари» я замечаю мужчину, по виду моего ровесника. Он улыбается и приветствует меня. Мужчина не похож на пляжного приставалу и не пытается впарить мне какие-нибудь услуги, так что я останавливаюсь и беседую с ним.
— Ah, you’re Fabian! — восклицает мужчина, сияя. — Му mother told me about you. She is Rukia[28].
Он многозначительно подмигивает мне и говорит, что его зовут Мустафа.
— Mustafa’s Mini Market and Gift Shop. That is my shop. You know it?[29]
27
A-а, ты Фабиан! Ты гостишь в доме Кристофа и Симоны. Они наши хорошие друзья. Добро пожаловать в Джамбиани! (