— Ты оставляла вола внутри? — я указал на кладку. — Наши смогут поместиться рядом?
— Я и ночевала там, господин! На улице-то закоченеть недолго, — поклонилась она. — А под крышей сухо, и места вдоволь!
Я бросил быстрый взгляд на своего спутника, тот кивнул.
— Дзиро, заведёшь их в хлев! — приказал я, подбирая подол одежд, уже изрядно влажных. Но не пачкаться же в грязи! — Ю, не подашь мне гэта,[28] они где-то под тобой?
Тот молча протянул уже найденную обувь. Умница. Сам-то как по размокшей земле проберётся? Ох уж эти мне ханьские туфли, узенькие и низкие! Ничего, попадёт в Овару — живо переобуется.
Я поймал себя на мысли, что предаюсь лишним волнениям. Неизвестно, чем обернутся события, а я размышляю о житейских мелочах. Странно-то как! И вспомнил слова брата, когда он рассказывал о своих переживаниях накануне самой первой стычки с грабителями. Это было ещё до того, как он стал начальником Зимней Резиденции. Сильный и мужественный, Хоно начал свой путь с должности сотника при охране дорог. Необычный шаг для старшего сына столь почтенного рода, как наш. Но будущее показало, что Хитэёми-но Хономару шёл навстречу славе, а та спешила к нему, словно дева в объятия избранного сердцем возлюбленного. Хитроумный план по избавлению одной из крупнейших дорожных ветвей от вооружённого отребья, составленный моим братом и приведённый в действие им же, был сокрушителен. Казалось, будущий Верховный Военачальник играючи разделался со сворой этих бешеных псов, и только мы знали, какой ценой. А в то утро его заботили всякие глупости. Он со смехом признавался, что лежал в засаде у дороги, во главе сотни людей, за жизнь которых отвечал, и думал, а не умять ли рисовые колобки, спрятанные за пазухой, пока те целы? Даже воображал, как залепит кому-нибудь в глаз самым раздавленным. Но столь крайних мер не потребовалось. Преступников повязали в согласии с первоначальным замыслом моего брата, избежав обильного кровопролития.
Может, и у нас всё миром обойдется? Хотя «о мире думаем, а к войне готовимся». С голыми руками я в гостиницу — ни ногой!
Надо проверить, хорошо ли выходит из ножен меч.
Дзиро подогнал повозку к хлеву, и я сошёл на землю. Ю и девушка последовали за мной. Дождь не замедлил усилиться, злонамеренно проникая сквозь плотную одежду к самому дорогому, моему телу. Я поспешно распахнул дверь и замер на пороге. Пространство за стенами из разновеликих камней было пустым и сырым, на земле валялись какие-то полусгнившие щепки и прочий мусор, у самых ног колебалась поверхность огромной лужи, мутной и грязной. В бамбуковой крыше у самого входа зияла дыра, обломанные концы крупных стволов, словно гнилые зубы, щерились из лужи. Ничего себе, сухо! Впрочем, если разместить животных у дальней стены, будет вполне сносно. Только вот куда исчез вол старосты?
Я подал знак остальным и осторожно обошёл лужу по краешку. Под гэта попалось что-то твёрдое и скользкое. Бамбук? Я присмотрелся.
— Откуда здесь кости?! Это точно хлев?
Ю подошёл, чтобы тоже полюбоваться на кусок огромного ребра. Неужели?..
— Это же её вол! — прошептал я на ухо юмеми. — Но кто мог?..
— Опомнись, Кай. — спокойный голос подействовал на меня как таз ледяной воды, поднесенный для омовения зимним утром. — Этим останкам больше, чем тебе. Ненамного, раза в три. Бедняга, умер от голода. Видишь на той стороне остатки ярма и цепей? Кто-то приковал его к стойлу, чтобы не присматривать, да так и оставил.
Голос его сделался печальным.
Эти кости лежат здесь около восьмидесяти лет? Но где тогда?..
Я обернулся к девушке. За спиной ухмыльнулась пустота; лишь дверь, повиснув на одной петле, жалобно стонала от порывов ветра. Я понял, что видел служанку в последний раз, когда стоял у самого входа. Может быть, она помогает Дзиро распрягать животных?
— Дзиро! Позови… — ну да, я же не спрашивал её имя… — Пришли сюда эту девушку!
— Так… Господин мой, она вместе с вами заходила! — раздался озадаченный ответ. — Один я тут. Мне распрягать или обождать?
Странно, я был уверен, что порог она переступала! Неужели спряталась? Так и знал, что доверять ей нельзя!
Я схватился за меч:
— Ю, это ловушка! Дзиро, оставайся на месте и будь начеку!
— Можно подумать, ты не знал этого с самого начала, — проворчал ханец столь равнодушно, будто я сообщил ему придворную сплетню не первой свежести. — Успокойся, ты опасаешься вовсе не того, о чём следует тревожиться. Здесь нет ни одной живой души, кроме нас троих и пары промокших животных. Поэтому оружие тебе не понадобится.
28
Гэта — деревянная обувь на двух высоких подпорках в области носка и пятки. Для хождения по земле или уличной грязи просто незаменима. В парадном облачении не используется, зато, наряду с плетёными сандалиями-варадзи, является излюбленной обувью простонародья.