Спустя пять шагов протискивались уже боком, и на этом месте обнаружили ещё один безвременник. Но разве сюда достигают лучи солнца? Невероятно…
Сразу же после этого наклон сделался таким сильным, что я чуть не сбил Ясу с ног. Напрасно мы не поменялись местами в самом начале, здесь уже и не разминуться! Впереди должен идти тот, кто лучше видит! Внезапно мой друг присел на корточки и съехал вниз. Я вцепился в рыхлые комья, не торопясь следовать его примеру. Стоило обувать дзори на кожаной подошве? Бегать и впрямь удобнее, но для спуска по скользкому склону старые добрые гэта пригодней всего. Хорошо, что этот безумец не выронил светильник — вон, огонёк мерцает!
— Как там?
— Просторно! — раздался голос из-под пола. — И камень повсюду! Ты не застрял?
— Оттуда можно выбраться обратно? — поинтересовался я и едва успел пригнуть голову, как ноги заскользили по глинистой почве, так что я с размаху шлёпнулся на твёрдый камень, временно утратив интерес к ответу.
— Ох, ещё один безвременник! — воскликнул Ясумаса, убедившись в моей целости. — А вон — другой, погляди! А дальше — целое скопление.
Мы находились в широком коридоре, выложенном знакомыми пористыми плитами подобно тому, как циновки устилают комнату. В промежутках между ними, в узких щелях, заполненных пылью и какой-то трухой, сияли вытянутые золотистые головки. Они будто манили последовать за ними — до следующей маленькой полянки среди царства камня.
Тропинка из цветов, распускающихся в полной темноте.
Да они нам путь указывают!
При других обстоятельствах я бы не стал доверять подсказкам сомнительной растительности, но сейчас не видел иного способа принять решение. Из узкого земляного прохода мы вывалились в середину каменного коридора и куда идти, налево или направо, не представляли. Но по правую руку, насколько различал мой взор, не было ни одного цветка. А налево тянулась жёлтая цепочка, ровнёхонькая, словно чьи-то следы.
— Мы идём туда! Она там, я знаю! — в голосе Ясумасы, когда он указал налево, прозвучала уверенная решимость. — Согласен?
— Будто ты спрашиваешь, — подначил я. — Идём. Только я теперь впереди! Давай сюда светильник. И… знаешь, что? Держи тати наготове.
— Он всегда наготове, — буркнул Ясу, как бы невзначай дотронувшись до обитой акульей кожей рукояти с маленькой цубой[40] самого простого рисунка. К мечу своему он был нежно привязан с юношеских лет, и уж сомневаться в том, что клинок отлично выходит из ножен, не приходилось. — Веди.
Мы скорым шагом двинулись по подземному ходу. Странно, но я не чувствовал напряжения, которое должно было охватить любого на моём месте. Редкостное спокойствие, даже умиротворение. Что предначертано, то и сбудется. В итоге все души ожидает одно: бесконечный коридор, уводящий прочь от света, от жизни. На подобном пути не нужен тати, на нём не встретятся чудовища, на нём вообще никого и ничего нельзя встретить — лишь своды, вечные своды, незыблемые своды… тьма впереди, тьма позади, иди…
— Кай, ты не можешь двигаться побыстрее?
Меня будто подбросило, как только светильник не выронил? Ох, что это на меня нашло? Мы и отошли-то совсем недалеко, а ощущение, будто я брёл несколько суток, без надежды на достижение цели, потому что нет цели для тех, кто мёртв уже много веков, как нет и надежды, и тепла, и света, и…
— Кай!
— Ясу! Подожди. Ты ничего не чувствуешь?
— Я чувствую острое желание вынуть меч и перетянуть тебя ножнами поперёк спины, для ускорения ходьбы.
Фу, как грубо! Зато… зато действенно!
— Возьми меня за руку, и можешь пихать в спину каждый раз, как начну замедлять шаги. Не спрашивая.
— Да с радостью! — он резво исполнил мою просьбу, хотя пока в этом не было необходимости.
Так, держась за ручку, словно детишки, мы шли ещё некоторое время. Что примечательно, моё сознание тотчас же прекратило упиваться страшными сказками о посмертном унынии. И цветы перестали встречаться — видимо, уже давно, а я и не заметил.
Коридор вёл, изредка сворачивая направо или налево, но, к счастью, не разделяясь. Я пытался различить следы Химико или хоть чьи-нибудь, но каменные плиты были удивительно чистыми, будто земля перед святилищем, чьи служители отличаются похвальным рвением.
После весьма продолжительного ровного участка коридор окончился тупиком. Моё сердце упало. Каменная стена, состоящая из громадной плиты, преградила наш путь! Из единой… огромной…
40
Цуба — гарда на клинковом оружии, округлая пластинка (очень редко — квадратная), обычно украшенная изящной отделкой.