— То, что нужно! — обрадовался Ю и принялся было складывать остальные наряды на место, как возглас Ясу раздался у нас над головами. Мой старинный друг выхватил один из шёлковых свёртков и принялся лихорадочно его разворачивать. Веер вложенных одна в другую женских одежд раскрылся перед нами, и я увидел апельсиново-жёлтые и зелёные платья, чередующиеся между собой, с единственным белым слоем среди них, и узорчатую накидку-хосонаги лиственного цвета. Одно в этом наряде отличалось от тех одеяний, которые украшают благородных дам в начале осени, а представительниц кланов Земли и Древа — и того чаще. Накидку обрамляли светло-рыжие меховые хвосты, а на обклеенном белоснежной бумагой круглом веере утива[46] тончайшей кисточкой была нарисована девятихвостая лисица. Неужели кто-то делал куклу кицунэ?
— Она… она носила это! — запинаясь, выговорил Ясумаса.
Она? Ах, да…
Я попытался убедить друга, что во всём, кроме меха и рисунка на веере, крошечный наряд в его дрожащих руках — самый, что ни на есть, обыкновенный. Но безуспешно. Мы поспешили в лавку, уже втроём.
— Господа нашли то, что им подходит? — старик снова приблизился к нам, улыбаясь почти беззубыми дёснами, и принял ларь из рук юмеми.
— Да! — Ясу оттёр плечом слегка раздосадованного ханьца и обратился к мастеру, держа перед собой жёлто-зелёный наряд. — Что ты можешь сказать о кукле, для которой шилось это?
Чувствительные пальцы кукольника приняли ткань, ласково скользнули по лисьим «хвостикам». Дыхание его в тот же миг прервалось, руки затрепетали, словно сухие листья на ветру.
— Значит, не я один их видел… — пробормотал он.
— Их? — Татибана схватил было старого мастера за грудки, но вовремя опомнился — во всяком случае, до моего толчка локтем. — Кого, их?
— Лис, разумеется. Кицунэ — тех, кто умеет оборачиваться людьми. Говорят, раньше их много водилось, в стародавние времена. Да я считал, что повстречал последнюю. Ан нет… — старик дышал с трудом, медленно приходя в себя.
— Когда?! Где?! Как она выглядела? — Ясу, позабыв о вопросах, только что заданных им же самим, кинулся описывать свою ненаглядную. Его собеседник молча слушал, о чём-то вздыхая. Мы с Ю прислонились к стене и переглянулись. Сказка, да и только!
Впрочем, мы и попали-то сюда в связи с другой сказкой. Для чего нужна юмеми кукольная одежда, как не для Мэй-Мэй? Только вот почему именно такая?
Старик, выслушав поэтические излияния Ясу по поводу красоты избранницы, пожал плечами.
— Давно это случилось, — помолчав, сообщил он. — Едва ли та девушка… моей лисичке сейчас было бы немногим меньше, чем мне… А впрочем, кто их знает…
— Расскажите, пожалуйста! — взмолился Ясумаса.
Старый мастер кивнул, прошаркал в темноту и вскоре вернулся с тремя крохотными скамеечками, слегка пыльными. Приглашающим жестом указал на них, сам опустился на татами и начал неспешный рассказ.
Совсем юной девочкой казалась она, лет десяти от роду. Это, конечно, если о ней как о человеке думать.
Я тогда был молодым подмастерьем и подавал большие надежды. Да жил не здесь, а на юге, в городишке Асаи неподалёку от Кёо. Отец мой незадолго до этой истории скончался, оставив мне те знания, что успел передать, да дом-развалюшку у самых городских ворот.
Покупатели только успели ко мне присмотреться да повалили так, что отбоя не стало, и я частенько забредал в лес, присматривал древесину для дела, а потом с дровосеком о срубе договаривался. На куклу не простое дерево нужно, а чтоб душа в нём жила, иначе можно и не трудиться — всё пустышка выйдет…
Там я её и нашёл.
Вы дышать-то не забывайте, молодые господа! Да, сначала всё, как в сказках, и было. Выходил лисёнка, тот девчушкой и обернулся. Махонькая, рыжеватая, носик остренький, скуластая — совсем не красавица. Дай, говорит, отблагодарю тебя, добрая душа!
"Да какая с тебя благодарность, замухрышка?! Ни по дому не справишься, ни в поле — вон, ветром качает! Разве для того я тебя поил-кормил? Да и лисье ли это дело, рис пестом толочь? В лес ступай, к родне!" — смеюсь, значит.
Тут она и перекинулась в первый раз. В связку дай-сэнов, увесистую такую. И предупредила: мол, купи себе всё, что заблагорассудится, но последнюю монетку не отдавай, прибереги!
Так я и сделал. Шелков накупил для кукол, к милой своей посватался по всем правилам. Вскорости девчушка та вернулась и говорит: "Ещё дважды тебе подсоблю, и хватит с тебя".
46
Утива — нескладной деревянный веер, состоящий из каркаса (расщеплённый на рёбра бамбук), обклеенного с двух сторон бумагой. Края обрамляются бумажной или матерчатой лентой, на бумагу принято наносить рисунки. Тем не менее, при дворе чаще используется другой веер, сэнсу — складной, из тонких пластин драгоценных пород деревьев, которые склеивают белоснежной бумагой.