Я подоткнул под голову одну из подушек, наряду с футонами смягчающих наше пребывание в повозке, и ещё немного раздвинул нижние перегородки, устроенные по образу и подобию обычных сёдзи. Уж лучше слепни, чем скука, духота и укачивание! Ощущаешь себя рыбой в засмолённом бочонке, которую везут с Рыбачьего побережья[47] на продажу в Центральную Столицу.
Перегородки можно раздвинуть лишь на длину локтя, но этого достаточно, чтобы высунуть голову и с облегчением… вдохнуть облако дорожной пылищи, сопровождающей повозку. Вот ведь проклятье! Накануне Первого Дня Металла, когда мы отправились в путь, прошёл сильный дождь и прибил её к земле. Начиналось лето, с его смертельной жарой и бесконечными ливнями. "Дважды глупец тот, кто повторяет свои глупости", — вспомнил я народную мудрость и на сей раз вытребовал повозку из тщательно пригнанных друг к другу бамбуковых досок. Так что непогоды мы отныне могли не опасаться, а до изнуряющего зноя ещё далеко. Хотя, кто знает, сколь долгий срок отмерен нашему путешествию и куда дуют ветра перемен, овеявшие мою жизнь своими крылами?
Природа сменила гнев на милость в тот же миг, как Жёлтые Ворота скрылись из глаз; она радовала ласковым солнышком, незабудковым небом без единого облачка и лёгким ветерком вот уже три дня. Но теперь к этому списку благ прибавилась ещё и пыль, которая была вовсе не благом! А ведь только вчера на дороге плескались лужи. Стоило им просохнуть, как тряска стала доставлять ещё больше неудобств, чем раньше.
Хорошо хоть, императорский путь считается самым коротким из тех, что соединяют Центральную Столицу с бывшей Северной, которая является столицей лишь по названию. Впрочем, оказалось, что «бывшая» — понятие, применимое не только к месту назначения, но и к самой дороге. Зачем только мы её избрали? Не иначе, как по привычке. То ли дело набитый торговцами да крестьянами тракт, что виднеется на противоположном, левом, берегу Мидорикавы. Сами проложили — сами и порядок поддерживают. Хорошо жить простому люду: положение не обязывает их передвигаться какими-то дурацкими, никому не нужными дорогами, на которых не всякий дзю заметишь встречную повозку. К тому же, пыльными, как!..
С другой стороны, наше положение теперь столь сомнительно, что тоже накладывает не слишком много обязательств.
Закашлявшись и окончательно убедившись в том, что лучше быть солёной рыбой в бочке, чем живой, но перенесённой тайфуном в засушливые степи Каваки, где, говорят, от малейшего дуновения ветерка до самых небес поднимаются цунами пыли, я со злостью вернул перегородку на прежнее место. На привале надо будет затянуть оконце полупрозрачной тканью, если я, конечно, не забыл её дома. Хорошо рассмотреть окружающий мир уже не получится, но хоть не в темноте ехать. Тех скудных лучей, которые просачиваются через приотворённые заслонки в крыше повозки, явно недостаточно. А ведь только вчера, высунув голову наружу и оборотившись назад, я мог любоваться на гору Рику в священном уборе из ещё не растаявших снегов, голубовато-белую и чарующе-прекрасную. Дорога слабо забирала вверх, вскарабкиваясь на лоснящиеся от свежей зелени холмы. С нескольких её участков моему взору открывалась Овара, подобная оттиску печати на шёлковой глади равнины, и серебристая петля излучины. Самая полноводная река острова прозвана Мидорикавой, то есть, Изумрудной, из-за того, как окрашивается её вода после Месяца Света. От дивной красоты окрестностей, от запаха вешних лугов и тяжесть на душе уменьшалась.
Сегодня же… что ж, оставалось сидеть в полумраке и тешить свою неуверенность в завтрашнем дне, предаваясь гнетущим размышлениям о смутной цели нашего путешествия. И о многом другом.
Разговор с императором в Первый День Земли не хотелось даже вспоминать. Тени были едва заметны в лучах полуденного солнца, когда мы с юмеми вступили под прохладную сень беседки дворцового сада и обнаружили правителя в присутствии изрядно встревоженного Татибаны-но Ясумасы. Последний бросил на меня столь красноречивый взгляд, что страх перед Сыном Пламени охотно уступил место боязни разговора с другом. Разговора, который обязательно воспоследует, как только мы останемся наедине. Впрочем, ощущение было сильным, но кратким.
С каким удовольствием я бы предал эту беседу забвению! Все те уловки, на которые мы шли, чтобы не сболтнуть лишнего о тайных возможностях Ю как Повелителя Сновидений. Все попытки лавировать между губительными порогами слов-ловушек. Все жалкие потуги нашей злополучной троицы отвертеться от выполнения недвусмысленно изложенного приказа — весьма жёстко изложенного, твёрдо и рассудительно. Если бы только его содержание не заставляло усомниться в здравомыслии того, кто его отдал…
47
Рыбачьим называется побережье к северу и северо-востоку от Овары, по преимущественному роду промысла у местного населения.