– Элис, я пока ни в чем не уверен. Давай я сначала просмотрю остальные бумаги.
Первые дни после урагана слились для Элис в сплошной мрак и смятение. Единственным мерилом времени для нее были уколы стыда, что она оказалась такой слабой, так легко уступила боли и отключилась, а потом с готовностью нырнула в медикаментозный туман и ступор, не желая ничего другого, кроме как умереть для этого мира.
– Не понимаю. Она не хотела, чтобы мы оставались в доме. Почему?
– Дай-ка я еще раз гляну… проверю, все ли я правильно понял. Может, принесешь нам чаю?
Элис пошла на кухню ставить чайник, отмахиваясь от воспоминаний, которые воскресали вокруг нее и сбивали с толку. Где она находится? Который из коридоров? Какая кухня? К тому времени, как она вернулась с чаем, Финей опустошил коробку. Все остальные бумаги он убрал на пол. Стол был полностью усеян содержимым коробки, которую нашли в шкафу Натали. Тут были стопки чековых книжек и расписок о взносе депозитов, бухгалтерские книги с датами на обложках, вырезки из газет, связка писем, открытки, книга.
– Может, пока забудем обо всем этом? Утро вечера мудренее. Что скажешь?
В голосе Финея было ровно столько заботы, чтобы Элис ее заметила, но не сочла навязчивой. Она покачала головой:
– Ты иди, Финей, уложи Фрэнки в кровать. Я в порядке, правда. Только не думаю, что смогу уснуть.
Финей потянулся за реестром чековой книжки из ближайшей стопки и вырвал из своего блокнота чистый лист.
– Значение сна переоценивают. Кроме того, кровать, диван – не думаю, что в его возрасте замечают разницу.
Он принялся листать реестр, периодически выписывая на листик цифры.
Элис любила звук его голоса, только его всегда не хватало. Сладкий рокот его слов лился к ней медовой рекой. Будь она смелее, она привлекла бы его к себе и поймала его слова губами, глотая их, как бальзам, исцеляющий от всего дурного в мире. Вместо этого Элис взяла книгу – «Фрэнни и Зуи»[37] в мягком переплете – и принялась ее листать. Она остановилась, чтобы прочесть пометки на полях, в узком белом пространстве которых едва умещался пухлый, разлапистый курсив Натали: «Книга Фрэнни – зеленый у Сэлинджера символизирует невинность?» и «Где духовный конфликт между Ф. и З.?», потом снова замерла, когда книга раскрылась на той странице, где близко к корешку была заложена открытка и два глянцевых конверта с негативами.
На открытке была красная спортивная машина на фоне американского флага и слово «Корвет»[38], напечатанное большими черными буквами по белому краю. Сверху расползлась белая паутина сгибов. Марки с обратной стороны не было, только дата «22 марта» и несколько предложений, написанных мальчишескими буквами-коротышками: «Можем податься куда угодно. Как насчет Калифорнии? Всегда хотел заняться серфингом. (Шучу, малышка.) Дай мне пару дней. Скажи, где тебя встретить». Подписи не было. Элис повертела открытку в руках. С кем Натали собиралась встретиться?
Она вынула из книги глянцевые конверты, достала из первого ленту негативов и поднесла ее к свету. Плоская история в горело-рыжих тонах. На этой пленке было всего четыре кадра, и, хотя дат на них не стояло, Элис с первого взгляда догадалась, когда их отсняли: в 1963 году, в начале лета, перед ежегодной поездкой на озеро.
На Натали было платье-рубашка с глубоким квадратным вырезом и завязками-косичками на плечах. Это платье ей подарили в октябре, на семнадцатый день рождения. Элис помнила, как Натали прихорашивалась перед зеркалом, как на ярко-синем фоне наряда ее кожа сияла, будто припорошенная перламутром. Мать купила платье только после того, как оно попало в сезонную распродажу, и Натали жаловалась, что придется ждать не меньше восьми месяцев, прежде чем снова потеплеет и она сможет в нем ходить. Но вот наступило долгожданное лето, и Натали стояла, воинственно уперев руки в боки: завитки белокурых волос струились у нее по плечам, а лицо было непроницаемым.
Обстановку Элис не узнавала: пруд, окруженный зарослями высокой травы и полустертыми камнями, изгородь из тонких жердей за спиной сестры, тенистые деревья на заднем плане. В то лето Натали на первые три недели июля отсылали к друзьям родителей, которые вызвались показать ей Смит и попытаться соблазнить ее вкусом студенческой жизни. Возможно, этот внезапный порыв во что бы то ни стало устроить Натали в колледж означал, что родители нашли открытку? Элис смутно припоминала, какой напряженной была обстановка перед отъездом Натали: хлопающие двери, разговоры на повышенных тонах за ужином. Следующее воспоминание с привкусом вины было о том, какое облегчение она испытала, когда Натали уехала и жизнь пошла прежним, размеренным и спокойным чередом.
37
Повесть американского писателя Джерома Дэвида Сэлинджера, входящая в цикл рассказов о семье Гласс.
38
Двухместный заднеприводный спортивный автомобиль, выпускаемый под маркой «Шевроле» компанией «Дженерал Моторс» с 1953 года.