Это был конверт для деловой переписки, стандартная «десятка» цвета слоновой кости с темным штампом «Стил энд Грин Проперти Менеджмент» на обратной стороне, прямо под которым значился обратный адрес в Хартфорде. Он оказался тяжелым – добротная, плотная бумага с водяным знаком. Вес хороших канцелярских принадлежностей. У матери они всегда были качественными: карточки для приглашений, конверты двух размеров, кремовые листочки с ее инициалами вверху. Она открывала всю свою почту специальным ножиком из чистого серебра, как будто каждое письмо заслуживало отдельной маленькой церемонии. Элис перевернула конверт и посмотрела, кому он адресован: Агнета С. Кесслер. АСК. Агнета. Натали назвала ее в честь урагана.
Конверт выпал у нее из рук и лег на ковер к ее ногам. Адрес в Санта-Фе, Нью-Мексико. Слова «Вернуть отправителю» с тремя восклицательными знаками на конце были размашисто выведены черным и три раза подчеркнуты. «Кто-то должен его поднять», – подумала Элис, но пошевелиться не могла.
Это не укладывалось в голове, и ни через десять минут, ни через десять дней, ни даже через год она не начнет понимать это лучше. Уму непостижимо, чтобы родная сестра – с которой у них была одна кровь на двоих и одна история жизни – оказалась зодчим ее страданий, ее медленного разрушения. И все же Элис могла постичь это теперь, перед лицом полной комнаты доказательств. Она открыла рот и повернулась к Финею, но голос уже оставил ее и полетел далеко, на запад, звать взрослую женщину, которая может быть ее дочерью.
Значит, она была и не была чьей-то матерью. Не была все эти тридцать пять лет. Видимо, она не из тех матерей, кто чутьем знает, что ребенок жив. Элис ощутила жуткое родство с матерью Фрэнки, которая сидела в тюрьме, знала о сыне, но нисколько не интересовалась обстоятельствами его жизни, его маленькими триумфами и битвами, которые он ведет. Такая уж ли между ними большая разница? Как получилось, что она проглотила все объяснения Натали, каждую подробность, каждую ложь? Она позволила горю сделать себя заторможенной и глупой.
Финей поднял с пола конверт:
– Элис, мы ничего не знаем наверняка.
– Ты бы не рассказывал мне всего этого, если бы не был уверен. Ты думаешь, что она жива, да? И что Натали все это время прятала ее от меня.
– Сколько я тебя знаю, Натали дважды в год уезжала и каждый раз отсутствовала около двух недель. Мне помнится, что в первый год, когда вы стали здесь жить, она уехала сразу после Дня благодарения, а потом еще раз отлучалась весной. И так каждый год.
– Но это были отпуска. Она ездила в Нью-Йорк навестить друзей. В Новый Орлеан на Марди Гра[44]. В Калифорнию на…
Ее голос затих.
– Четыре недели отпуска каждый год? На то, что она зарабатывала в банке? – Финей покачал головой. – И каких друзей она могла навещать, Элис? Она бывала в Нью-Йорке, но думаю, что она ездила туда к кому-то из «Стил энд Грин». В ее бумагах мало что говорится о компании, но я нашел одну подпись на документе об аренде, – он посмотрел в блокнот. – Ты когда-нибудь слышала о некоем Джордже Рестоне-младшем?
Это была катастрофа – как будто здание рухнуло. Последняя надежда, что Финей ошибся, что найдется другое объяснение, разлетелась на куски и развеялась в прах. Элис вспомнила лицо Натали, когда та лежала на ковре, сжимая ее руку, вспомнила удивление и раскаяние в ее взгляде. Элис всегда считала себя умной, но оказалось, что одурачить ее легче легкого. Она недооценила жестокости Джорджа и того, насколько отчаянно он хотел добиться расположения ее сестры.
Чего же стоили Натали услуги такого масштаба? Оставалось только гадать. Теперь ей хотелось одного: чтобы Финей помог ей разыскать Джорджа Рестона. Чтобы он выследил его, а потом оставил их наедине в закрытой комнате. Ей больше нечего было терять.
Финей продолжал говорить, но для Элис его слова были не более чем шумом в ушах.
– Я просмотрел выписки по кредитной карте Натали. Авиакомпании снимали деньги за билеты до Нью-Йорка, а потом, на день или два позже, еще за один перелет до Альбукерке[45]. Компании по сдаче в аренду автомобилей тоже выставляли ей счета, но оплата гостиниц по карте не проходила. Вероятно, она останавливалась у них.