Похоже, Бетти это понравилось.
За целый вечер о Петере никто и не упомянул, а этот человек сейчас меня интересовал, как никто другой. Они знали Вандама лучше, чем я, во всяком случае, дольше. И я рискнула перевести разговор.
— Где вы познакомились с Петером? — спросила я Тео.
— На строительном рынке. Мне нужна была морилка, но все эти банки так похожи друг на друга. Он подошел ко мне, увидев, что я в замешательстве, и мы разговорились. Через две недели он уже работал здесь, по крайней мере, с семью рабочими. Он ловкий парень, этот Петер, без него мы бы не справились. Но, уж конечно, человек непростой. С одной стороны, душевный, но у меня был случай убедиться в том, что у него есть и другие качества. В нем намешано гораздо больше, чем можно подумать.
— Наверное, так и надо! — крикнула Бетти от кухонного стола (она ставила посуду в посудомоечную машину). — На одной любезности предприятие с сорока работниками не построишь.
— Мне он нравится, — сказал Эрик. — Нравится его подход. Не ныть, а делать дело.
— О каких других качествах ты говоришь? — я повернулась к хозяину дома.
Тео сделал неопределенный жест рукой.
— Да ничего особенного.
— И все-таки?
Бетти снова села рядом со мной. Ответила на мой вопрос она.
— Были серьезные споры.
— Какие?
— Это…
Тео бросил на жену предостерегающий взгляд.
— Ну да, нехорошо о нем так говорить. Он сделал много добра и все еще делает. Но… Вы знаете, что все парни, которые у него работают, имеют судимость?
Я опрокинула вино. Камчатная скатерть цвета слоновой кости пропиталась бордо. Не меньше, чем на четверть, дорогая вещь окрасилась в фиолетовый цвет. Жидкость капала на пол.
— Тьфу ты, черт! — я вскочила. — Простите.
Мне пришлось ухватиться за спинку соседнего стула, чтобы сохранить равновесие. Стул покачнулся, но не упал. Бетти метнулась к кухонному столу за посудным полотенцем.
— Простите, простите, — лепетала я.
— Ничего страшного.
Возможно, мне только почудились нотки раздражения в ее голосе.
Общими силами мы переставили бокалы, подсвечники и вазу с цветами на другой край стола. Хозяйка откинула скатерть и начала проворно вытирать столешницу. Я захотела ей помочь и уже направилась к кухонному столу.
— Нет, ты лучше сиди! — крикнула мне вслед Бетти.
Пришлось вернуться. Нет, мне не показалось, теперь я точно знала, что она рассердилась. Я на самом деле выпила лишнего, и по мне это было очень заметно.
Вошли дети, все четверо. Изабелла посмотрела на отца:
— Что-то случилось?
— Да нет, все в порядке. Просто мама опрокинула бокал с вином.
— Она напилась?
— По-моему, есть немножко, — Эрик улыбнулся.
Бастиан покачал головой.
— Я, когда вырасту, никогда не буду пить вино. От него делают всякие глупости.
— И это неприлично, — сказала Изабелла.
— Oui, berk[45], — подтвердил ее новый друг Макс на безупречном французском и состроил гримаску.
Эрик посмотрел на часы.
— Так или иначе, нам пора идти. Уже почти одиннадцать. Детям завтра в школу.
— Не хочу домой! — закричала Изабелла.
Один за другим дети с воплями умчались в гостиную. Наверное, их придется искать. Под столом, за диваном, в туалете. Если Бастиан и Изабелла ставили перед собой такую цель, мне всегда приходилось помучаться, чтобы увести их домой.
Эрик встал.
— Ну, пошли. Ты соберешь наших наследников?
Я нашла Изабеллу и Бастиана в туалете, где они спрятались от меня. Трудно было не найти — хохот стоял на весь дом.
— Сейчас же собирайтесь! — сказала я как можно строже. — Иначе мы здесь в последний раз.
Пустые угрозы.
Домой мы отправились только через час с лишним. Этот вечер поставил передо мной много вопросов. Почему Тео так говорил о Петере? Что Бетти имела в виду, сказав о спорах? Но больше всего вопросов вызывало слово «судимость», резонансом отдававшееся у меня в голове.
Утро. Сквозь маленькое окошко в мою камеру просачивается бледный, холодный свет.
Едва ли я спала сегодня ночью, но паника прошла. У меня было время подумать. Я знала, что сделаю, когда они придут за мной: совсем ничего не скажу. Буду держаться до конца. У меня получится.
Я буду слушать, но не стану реагировать. Ни на что.
Три дня никаких контактов с внешним миром, как сказал полицейский. Сегодня второй день. Останется еще один. Завтра вечером или на следующее утро я могу рассчитывать на встречу с адвокатом. Мне надо поговорить с кем-нибудь, кому можно доверять, кто внимательно меня выслушает, не осудит и разберется, как мне выйти из этой кошмарной ситуации.