— Мосье Пуаро. — В комнату вошел мистер Уэйверли. — Удалось вам что-нибудь обнаружить? У вас есть предположения, где может быть мальчик?
Пуаро вручил ему лист бумаги:
— Вот адрес.
— Но это чистый лист бумаги.
— Да, но я думаю, что вы сами напишете на нем адрес.
— Какого… — Мистер Уэйверли побагровел.
— Мосье, мне все известно. Даю вам сутки, чтобы вернуть мальчика. С вашей изобретательностью вы наверняка сумеете объяснить его появление. В противном случае мне придется сообщить миссис Уэйверли, как все было на самом деле.
Мистер Уэйверли опустился в кресло и закрыл лицо руками.
— Он у моей старушки-няни, в десяти милях отсюда. У него там есть все. Он весел и доволен.
— Я в этом и не сомневался. Если бы я не считал, что вы, в сущности, неплохой и любящий отец, я бы не дал вам этого шанса.
— Но скандал…
— Именно так. Вы принадлежите к старинному и знатному роду. Так не запятнайте же своего имени еще раз. Всего доброго, мистер Уэйверли. Да, кстати, напоследок я хочу дать вам один совет. Всегда заметайте в углах!
Экспресс на Плимут
Алек Симпсон, офицер Военно-морского флота Великобритании, поднялся в вагон идущего в Плимут экспресса на станции Ньютон-Эббот. Носильщик втащил в купе первого класса его тяжелый чемодан и уже собрался забросить его на багажную полку.
— Не надо, — остановил его молодой человек. — Поставьте здесь, я позже сам этим займусь. Вот вам за труды.
— Спасибо, сэр.
Щедро вознагражденный носильщик удалился, с лязгом захлопнулись двери, и трубный голос возвестил: «До Плимута — без остановок. Следующая станция — Плимут, пересадка на Торки[64]». Поезд дал свисток и, набирая скорость, отошел от перрона.
В купе никого, кроме лейтенанта Симпсона, не было. Поежившись от пронизывающего декабрьского холода, он прикрыл окно, но тут же потянул носом воздух и поморщился. Ну и вонища! Как в госпитале, где его оперировали. Там так же несло хлороформом[65].
Алек снова опустил стекло, пересел на другое место, раскурил трубку и несколько минут сидел, глядя в ночь. Потом встал, достал из чемодана несколько журналов и попытался засунуть багаж под сиденье напротив, но безуспешно. Как он его ни заталкивал, тот упрямо вылезал наружу.
— Что за черт, — пробормотал Алек и, отодвинув чемодан, заглянул под сиденье. В следующую секунду он непроизвольно вскрикнул и поезд, подчиняясь сорванному стоп-крану, неохотно остановился.
— Mon ami[66], — обратился ко мне Пуаро, — вы, я знаю, проявляете живейший интерес к тому, что произошло в плимутском экспрессе. Прочтите-ка вот это.
Я чуть не выхватил из рук моего друга листок бумаги, который он протянул мне через стол. Это была записка, предельно лаконичная и деловая:
Дорогой сэр! Буду вам весьма обязан, если вы при первой возможности заглянете ко мне.
Искренне ваш,
Эбенезер Холлидей
Не видя тут никакой связи с плимутском экспрессом, я вопросительно взглянул на Пуаро.
Вместо ответа он взял со стола утренний выпуск и прочел вслух:
— «Страшная находка была обнаружена вчера вечером в вагоне поезда. Морской офицер, возвращавшийся к месту службы в Плимут, нашел в своем купе под сиденьем тело молодой женщины, убитой ударом ножа. Он тут же остановил поезд стоп-краном. Жертве на вид около тридцати лет, одежда очень модная и дорогая. Личность ее установить пока не удалось».
А дальше идет сообщение, что женщина, найденная в плимутском экспрессе, оказалась супругой известного аристократа, Руперта Каррингтона. Теперь вам все ясно, друг мой? Если нет, поясню: до замужества фамилия миссис Каррингтон была Холлидей. А ее отец, Эбенезер Холлидей, стальной король Америки.
— И он обратился прямо к вам? Неплохо! — Я как-то оказал ему услугу — распутал аферу с облигациями на предъявителя. Позже, на церемонии по случаю приезда Ее королевского Величества в Париж, где присутствовал и я, мне показали мадемуазель Флосси. La jolie petitepen-sionnaire[67], не говоря уже о jolie dot![68] Смесь, как вы понимаете, взрывоопасная. Она едва не попала в скверную историю.
— Каким образом?
— За ней стал ухлестывать некий граф де Рошфор. Un bien mauvais sujet![69] Как говорят у нас, «паршивая овца». Прохвост, и ничего более, но вскружить голову юной романтичной девушке ему труда не составило. К счастью, отец вовремя обо всем узнал и тут же забрал ее домой, в Америку. Я слышал, что через несколько лет она вышла замуж, но что представляет собой ее муж — не знаю.
— Боюсь, — вздохнул я, — Руперт Кэррингтон мало чем уступает графу. Мерзавец, каких поискать — смазливый, лощеный и абсолютно беспринципный. Свое состояние просадил на скачках, так что доллары старика Холлидея ему пришлись как нельзя кстати.
— Бедная девочка! Elle n'est pas bien tombee![70]
— Сдается мне, он не особенно скрывал, что его привлекла не она сама, а ее деньги. Они прожили вместе очень недолго и разъехались. Ходили слухи, что в скором времени можно было ожидать официального развода.
— Холлидей — стреляный воробей и своих денег так просто не отдаст. Он наверняка подстраховался на этот случай.
— Да уж можете не сомневаться. А что касается достопочтенного Руперта, мне доподлинно известно, что он на мели.
— Да-а! Любопытно…
— Что любопытно?
— Друг мой, пожалуйста, сейчас ни о чем меня не спрашивайте. Если вас это и впрямь интересует, почему бы вам не съездить со мной к мистеру Холлидею. Такси за углом.
Такси в несколько минут домчало нас до роскошного особняка на Парк-Лейн, где обосновался американский магнат. Нас провели в библиотеку и почти сразу же туда вошел крупный мужчина с острым взглядом и упрямым подбородком.
— Мосье Пуаро, — приступил прямиком к делу Холлидей, — думаю, не надо вам объяснять, что мне от вас нужно. Вы читали газеты, а я не люблю тратить время попусту. Тут выясняется, что вы в Лондоне, а я никогда ничего не забываю, помню, как вы распутали то дело с облигациями… Скотленд-Ярд выделил лучшие силы, но мне этого мало, мне нужны вы. Деньги не проблема. Я их наживал для моей дочурки, а теперь ее нет. И я отдам последний цент, чтобы поймать мерзавца, который ее убил. Слово за вами.
— Я согласен, мосье, — с достоинством поклонился Пуаро, — тем более что мне случалось видеть вашу дочь в Париже. Будьте добры, расскажите мне об обстоятельствах ее поездки в Плимут и обо всем, что, на ваш взгляд, имеет отношение к делу.
— Ну, во-первых, — начал Холлидей, — ехала она не в Плимут, а погостить в Эвонмид-Корт, поместье герцогини Суонсийской. Она отправилась поездом двенадцать четырнадцать с Паддингтонского вокзала[71] и в четырнадцать пятьдесят прибыла в Бристоль[72], где у нее была пересадка. Большинство плимутских экспрессов, сами понимаете, следует через Вестбери и в Бристоле им делать нечего, но ее поезд до Бристоля идет без остановок, а потом останавливается в Таунтоне, Эксетере и Ньютон-Эбботе. Моя дочь была в купе одна — я зарезервировал его целиком, а ее горничная ехала в купе третьего класса в соседнем вагоне.
Пуаро кивнул, и мистер Холлидей продолжил свой рассказ.
— В Эвонмид-Корте собирались как следует повеселиться, там должно было быть несколько балов, так что моя дочь взяла с собой почти все свои драгоценности — тысяч на сто долларов.
65