— Естественно! Мы же с вами знали, что он был вместе с Винсентом в тот роковой вечер. И что он являлся очередным после Хуго и его детей наследником. Но эти подозрения не подтверждались фактами. Почему плющ был надрезан, когда дома был только Рональд? Ведь Роджер был бы заинтересован в смерти обоих детей! То же самое и с отравлением. А сегодня, когда они вернулись из гостей, выяснилось, что пчелу пытался снять именно отец. Тут я вспомнил о другой смерти — от укуса осы и все понял!
Спустя несколько месяцев Хуго Лемесюрье скончался в частной клинике для душевнобольных. Через год вдова вышла замуж за Джона Гардинера, а Рональд унаследовал обширные владения своего отца.
— Ну вот, — обратился я к Пуаро, — с успешной разгадкой проклятия рода Лемесюрье еще одним мифом стало меньше.
— Я совсем не уверен, — задумчиво пробормотал Пуаро, — не уверен, что все дело только в проклятье…
— А в чем же еще?
— Я отвечу, mon ami, буквально двумя словами, но вы сразу все поймете. Красновато-рыжий оттенок…
— Оттенок чего? Вы что, обнаружили следы крови? — шепотом поинтересовался я.
— У вас слишком богатое воображение, Гастингс! Я имею в виду нечто гораздо более прозаическое — цвет волос Рональда Лемесюрье.
Корнуоллская загадка
— Миссис Пенгелли, — объявила квартирная хозяйка и тихо удалилась.
К Пуаро являлось за советом множество малоприятных личностей, но, по-моему, женщина, которая сейчас нервно мялась в дверях, теребя горжетку[97] из пуха, была просто на удивление несимпатична. И была на удивление бесцветна — эта тощая увядшая женщина лет пятидесяти, одетая в вязаный жакет и юбку. На шее у нее болталась какая-то золотая висюлька, а седые волосы венчала шляпка, которая ей абсолютно не шла. В провинциальном городке вы каждый день проходите мимо сотни таких вот миссис Пенгелли.
Пуаро вежливо приветствовал гостью, пребывавшую в явном замешательстве.
— Мадам! Присаживайтесь, пожалуйста, прошу вас! Мой коллега, капитан Гастингс.
Дама села, неуверенно пробормотав:
— Вы мосье Пуаро, сыщик?
— К вашим услугам, мадам.
Но посетительница, похоже, никак не могла решиться начать разговор. Она вздыхала, мяла пальцы, и щеки ее краснели все больше и больше.
— Я могу что-нибудь для вас сделать, мадам?
— Ну.., я думала.., то есть.., вы понимаете…
— Продолжайте, мадам, прошу вас, продолжайте.
Подбадриваемая Пуаро, миссис Пенгелли взяла себя в руки.
— Видите ли, мосье Пуаро.., я не хочу обращаться в полицию. Нет, в полицию ни за что. Но кое-что меня очень тревожит. И все равно я не знаю, стоит ли мне…
Она вдруг умолкла.
— Я не имею ничего общего с полицией. Я веду расследования исключительно в частном порядке.
— Частные расследования — как раз то, что мне нужно. Я не хочу пересудов и шумихи в газетах. Они там такое напишут и с такой злобой, что все ваши родственники просто не смогут смотреть людям в глаза. Конечно, у меня нет уверенности — просто не дает покоя одна ужасная мысль, от которой я никак не могу избавиться. — Она помолчала, переводя дух. — Возможно, я напрасно грешу на Эдварда. Это так ужасно, когда жена подозревает мужа. Но ведь случается и такое…
— Позвольте, вы о своем муже?
— Да.
— И подозреваете его — в чем?
— Мне невыносимо говорить об этом, мосье Пуаро. Но ведь, как приходится слышать, и такое случается, а бедняжки совсем ни о чем не догадываются.
Я уже начал приходить в отчаяние от того, что дама не может никак добраться до сути, но Пуаро обладал необыкновенным терпением.
— Не смущайтесь, мадам, говорите. Представляете, какая вас ждет радость, если мы сумеем доказать, что ваши подозрения беспочвенны.
— И то правда. Что угодно, только не эта жуткая неопределенность. Ой, мосье Пуаро, я ужасно боюсь, что меня хотят отравить.
— Почему вы так решили?
Миссис Пенгелли, сдержанности которой пришел все-таки конец, приступила к подробной исповеди, больше подходящей для ушей ее домашнего врача.
— Боль и тошнота после приема пищи? — задумчиво сказал Пуаро. — А что говорит ваш лечащий врач, мадам?
— Острый гастрит, мосье Пуаро. Но я-то вижу, что он озадачен и встревожен. И постоянно меняет мне лекарства, но ничто не помогает.
— Вы говорили с ним о своих подозрениях?
— Нет, мосье Пуаро. Чего доброго, по городку поползут слухи. А вдруг это и впрямь гастрит? И все же странно: как только Эдвард уезжает на субботу и воскресенье, у меня все в порядке. Это даже Фрида заметила, моя племянница. А еще эта бутыль с гербицидом… Садовник говорит, что ни разу им не пользовался, а она тем не менее наполовину пуста…
Женщина с мольбой взглянула на Пуаро. Он ободряюще улыбнулся ей и потянулся за карандашом и блокнотом.
— Итак, перейдем к делу, мадам. Где вы, значит, проживаете?
— В Полгаруите, это небольшой торговый городок в Корнуолле[98].
— Как давно вы там живете?
— Четырнадцать лет.
— И ваша семья — это вы и ваш супруг? А дети?
— Детей нет.
— Однако вы, по-моему, упоминали о племяннице?
— Да, Фрида Стэнтон — дочь единственной сестры моего мужа. Она живет с нами последние восемь лет, то есть кроме последней недели.
— Так, и что же случилось неделю назад?
— Пошли вдруг нелады, не знаю, какая муха ее укусила. Она стала груба, дерзка и страшно раздражительна, и вот как-то вспылила и ушла из дому — сняла себе квартиру в городе. С тех пор я ее не видела. Думаю, лучше ее не трогать, пусть немного придет в себя. Так и мистер Рэднор говорит.
— А кто это мистер Рэднор?
Миссис Пенгелли вновь пришла в некоторое замешательство.
— Ах, ну.., он.., всего лишь друг. Весьма приятный молодой человек.
— Между ним и вашей племянницей что-нибудь есть?
— Абсолютно ничего, — с нажимом произнесла миссис Пенгелли.
Пуаро сменил тему.
— Вы и ваш супруг — люди обеспеченные?
— Да, мы живем вполне благополучно.
— А деньги — они принадлежат вам или супругу?
— О, всем владеет Эдвард, своего у меня ничего нет.
— Видите ли, мадам, чтобы перейти к делу, придется смириться с некоторой неделикатностью. Мы должны искать мотив. Ваш супруг не стал бы покушаться на вашу жизнь pour passer Ie temps[99]. Вы догадываетесь, по какой причине он хочет разделаться с вами?
— Эта развязная белобрысая девица, которая работает у него! — ответила, пылая гневом, миссис Пенгелли. — Мой муж — зубной врач, мосье Пуаро, и он считает, что ему непременно нужна смазливая блондинка с короткой стрижкой и в белом переднике, чтобы назначать пациентам время приема и готовить пломбы.
— А та бутылка гербицида, откуда она?
— Ее заказывал муж, около года назад.
— Ну а у вашей племянницы есть свои деньги?
— Э... фунтов пятьдесят в год. Она была бы рада вернуться и вести хозяйство Эдварда, если б я ушла от него.
— Стало быть, вы подумываете о том, чтобы уйти от него?
— Я вовсе не намерена потакать его прихотям. Сейчас женщины — уже не те кроткие рабыни, какими были встарь, мосье.
— Примите мое восхищение, мадам, вы очень независимая натура. Но давайте о деле. Вы сегодня возвращаетесь в Полгаруит?
— Да, я приехала утренним поездом, а в пять вечера возвращаюсь обратно.
— Bien![100] У меня сейчас нет никаких важных дел, и я могу посвятить себя вашим. Завтра я буду в Полгаруите. Сможем ли мы выдать Гастингса, — Пуаро кивнул в мою сторону, — за вашего дальнего родственника, сына, допустим, вашей троюродной сестры? Ну а я — его чудаковатый друг-иностранец. Ешьте только то, мадам, что приготовите своими руками или что приготовлено в вашем присутствии. У вас есть служанка, которой вы доверяете?
98