Тит.
О, как бы я желал, чтоб совершилось это,
Как счастлив был бы ждать блаженного ответа!
Да, все ей высказать сегодня я хотел,
Но вот — увы! — теперь разлука наш удел.
Антиох.
Как? Расстаетесь вы?
Тит.
Так хочет рок злосчастный.
Не увенчает брак любви такой прекрасной.
Я тщетно тешился надеждой золотой:
Царица завтра же отправится с тобой.
Антиох.
О боги! Правда ли?
Тит.
Виной — моя порфира.
Я властью цезаря решаю судьбы мира,
Могу и низлагать царей, и создавать,
Но сердца никому не волен отдавать.
Рим, давний враг царей, не примет благосклонно
Прелестнейшей из жен, воспитанных для трона.
Тиара царская, венчанных предков ряд
Страсть императора позорят и сквернят.
Я мог бы, не боясь молвы и осужденья,
Пылать к избраннице незнатного рожденья,
Рим согласился бы признать женой моей
Любую, жалкую — но лишь его кровей.
Сам Юлий не посмел презреть веленье рока.
И если не прощусь я с дочерью Востока,
То на глазах у ней разгневанный народ
Ее изгнания потребовать придет.
Чтоб избежать стыда, наигорчайшей боли,
Раз надо уступить — уступим высшей воле.
Молчанье уст моих и взора моего
Не подсказали ей, к несчастью, ничего.
И требует она тревожно и упрямо,
Чтоб я на этот раз с ней объяснился прямо.
Так вот, прошу тебя, избавь меня, мой друг,
От объясненья с ней — ужаснейшей из мук;
Скажи ей, почему я соблюдал молчанье,
И умоли ее не требовать свиданья.
Ей от меня и мне от милой передашь
Слова прощальные, посредник верный наш.
Нам свидеться нельзя: мы в грусти безнадежной
Остатков мужества лишимся неизбежно.
Но если б скорбный день стал для нее светлей
От веры в то, что я навеки предан ей,
Ах, друг мой, поклянись царице, что, тоскуя,
Спокойно царствовать вовеки не смогу я,
Что всюду и всегда, влюбленному в нее,
Изгнаньем станет мне правление мое!
И если, отобрав все лучшее на свете,
Мне рок безжалостный навяжет долголетье,
Ты, с нею связанный лишь дружбою одной,
Не оставляй, прошу, ее в беде такой.
Хочу, чтоб на Восток вы с ней вернулись вместе,
Чтоб это славный был триумф, а не бесчестье;
Чтоб ваше дружество не меркло никогда,
Но вспоминали вы и обо мне всегда;
Чтоб ты в стране своей соседом стал царице.
Теперь один Евфрат да будет вам границей.
Так в Риме славен ты, и чтим, и знаменит,
Что этот дар сенат, конечно, утвердит.
Владения твои умножит Киликия[140].
А ты с царицей будь все эти дни лихие,
С той, что была всегда мне жизнь, надежда, свет
И будет дорога мне до скончанья лет.
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Антиох, Аршак.
Аршак.
Да, счастье от тебя не отвратило лика:
Тебе вручается, властитель, Береника.
Вам ныне предстоит совместный долгий путь.
Антиох.
Дай мне сейчас, Аршак, опомниться, вздохнуть.
Как удивительно все это и нежданно:
Тит отдает мне то, что так ему желанно.
Не знаю: верить ли, что это не во сне,
А если это явь — то радоваться ль мне?
Аршак.
Как, господин мой царь, слова твои пойму я?
Каким сомненьям вновь поддался ты, тоскуя?
Иль ты обманывал меня, когда сейчас,
С царицей свидевшись — увы! — в последний раз
И трепеща еще от смелого признанья,
Мне о любви своей сказал и о страданье?
Расстроился теперь злосчастный этот брак.
Но чем же ты смущен? Я не пойму никак.
Любовь тебя зовет: иди, лети за нею.
Антиох.
Царицу должен я доставить в Иудею,
В пути нам частые беседы предстоят,
Привыкнет взор ее встречать мой долгий взгляд,
Потом сравнит она без горестного вздоха
Холодность цезаря с заботой Антиоха.
Его победный блеск здесь затопляет Рим.
Он подавил меня величием своим.
Пусть в Азии оно, как в Риме, не затмится,
Но там и обо мне наслышится царица.
Аршак.
Да, близок он, конец твоих любовных мук!
Антиох.
Как жалко мы себя обманываем, друг!
Аршак.