— А для чего они? спросила девушка с зеленым языком.
— Забыла, но они помогают… И она жадно оглянулась туда, где сутулый мужчина в зеленой шерстяной рубашке только что сказал, — Все равно, надо лучше разбираться в себе… и тут его развернула чумазая рука на плече. Ансельм смотрел ему прямо в глаза.
— Не устал болтаться, как запасной хрен?
— Почему, почему ты… Сутулый задрожал всем телом, словно оно вдруг приняло незнакомую конфигурацию, для борьбы с которой он не мог собраться в такие короткие сроки.
— Просто не лезь к Чарльзу, спокойно сказал Ансельм. — Тебе было бы чертовски хуже, чем ему, если бы ты прошел через то же самое. Я слышал, что ты ему втюхиваешь, о твоей… и нельзя так рассуждать, нельзя говорить об абсолютах в относительном выражении. Вот что губит вас всех, чертовых остроумных интеллектуалов, попытки говорить об абсолютах в относительном выражении.
— Буду говорить, как захочу, заявил критик как будто твердо, потому что быстро.
— Черт тебя побери, не будешь! отчаянно сказал Ансельм. — Нельзя, нельзя так с абсолютами, их либо принимаешь, либо шлешь их в жопу, но нельзя делать то, что делаешь ты… Ансельм замолчал, задыхаясь, вплотную к нему. За ним стоял Билдоу, там, где Ансельм вырвался из его хватки, и смотрел на бледное лицо за ними обоими. — И… и оставь Чарльза в покое, просто… оставь его в покое, закончил Ансельм.
Критик пожал плечами, взяв свои зеленые локти в тяжелые ладони. — Я просто пытался отнять у него бритву, сказал он угрюмо, отворачиваясь.
— Что-что отнять? потребовал Ансельм, не получил ответа и повернулся к бледной блекнущей фигуре. — Он пытался? У тебя? Он схватил плечо и встряхнул. — Где ты ее взял? Отдай. Отдай. Черт тебя дери я сказал отдай! Он смотрел, как тонкое запястье с глубокой раскетой пропало, и выхватил из хрупкой ладони предмет с черной рукояткой, извлеченный из кармана. — Ты… безголовый идиот, ты… что удумал? продолжал Ансельм, но его голос был нетвердым, когда он убрал бритву к себе в карман, и он не смотрел в пустое лицо перед ним. — У тебя нет… чертовою права на такие вещи, ты… безголовый идиот, закончил он, доведя голос до шепота, где мог его контролировать. Когда он поднял взгляд, их глаза встретились, и ансельмовские прожигали эти отсутствующие объятья, пока он их не оторвал и, отвернувшись сам, не шмыгнул и не утер нос, что-то бормоча. Дон Билдоу стоял у него на дороге, но не помешал, когда Ансельм увидел орхидею, упавшую на пол от прошлой ласки, и подошел ее поднять. Болтая цветком между двух пальцев, он повернулся, приходя в себя, — Эй дамочка, сказал он, но носившей орхидею женщины нигде не было видно. — У той дамочки шарики за ролики, сказал он в пустоту. Пробубнил, — В таком мире мы теперь живем, у дамочек есть шарики… выдавив целительный смех, направился к Стэнли, который выяснил, что дверь в ванную заперта, и возвращался к Агнес Дей длинным окольным путем.
— А у Паблова был котенок…
— Но у Каррузерса была кобыла…
— Ну она говорит, что забеременела, приняв ванну после своего отца, но я говорю…
— Охоспадибожежмой, в смысле, всмыслетыправдахочешькупить?
— Соm? que dice?..[203]
— Ты. Правда. Хочешь. Купить?
— Это цель моей поездки в вашу страну, вдобавок к покупке чего-либо художественного для Жокейского клуба в Буэнос-Айресе.
— О Хоспади так, слушай, не уходи, в смысле я же их с собой не таскаю. Слушай, завтра утром я приеду к тебе в отель, и ты поедешь со мной. В смысле, ты же не пьян?
— Пьян? Я?
— Хоспади ты меня прости, может, это я пьян, в смысле я был, но в смысле люди же обычно не покупают крейсеры так легко.
Мод шарила у своего горла. — Что случилось, что-то пролила на платье? Рука под ее затылком остановилась, мужчина наклонился и принялся — вместе с ней — рассматривать платье. — Что случилось? Но ее шарящая рука остановилась, она таращилась на стесненную конечность внизу. Привлекательная девушка с бостонским голосом, которой принадлежала эта нога, тоже опустила глаза. Она просто сказала.
— Это прикольная штука, берешь две промокашки «Бенни» и с двумя дураколами кидаешь на кишку… Два кайфа прокачиваются, один сменяет другой. Офигенно растопыривает{402} Она потрясла ногой. — Это ваше? обвинила она, глядя на Мод.
— Почему вы думаете… Я ее заберу, сказала Мод, наклоняясь.
И бостонка подтянула платье у талии и продолжила, — Если хотите кайфануть, я знаю несколько неплохих контактов, наверняка сейчас кого-нибудь поймаем.
— Да, я сейчас заберу ее домой, сказала Мод, подняла малышку перед собой и, подложив ладонь под ее затылок, пробормотала, — Вождь людей.