Ансельм подошел к нему, раздавив ногой орхидею, залезая в карман, не отводя глаз от глаз Стэнли. — Боишься этой, наступал он, с голосом тише, — этой… ссуккубы, наступал он, шипя, — этого — зверя с двумя сспинами. Он протянул скомканную фотографию. — Вот что это такое так ведь, так ведь… Сунул ее в лицо Стэнли. — Так ведь!.. А потом скомкал фотографию в руке, словно врисовывая себя в ее пятна предательства, когда на ней сомкнулась его ладонь, врисовывая жильными иероглифами, сине бегущими по плоти в эгоистичном сочувствии. — Если ты меня больше не увидишь? голос Ансельма надтреснул. — Ты знаешь, что это? наступал он, почти неслышно, ни на кого не глядя. — Und wir bewundern es so, weil es gelassen verschmàht… uns zu zerstôren[206]…
Он стоял с раздавленной орхидеей под ногой: его смог развернуть даже Дон Билдоу.
— Где моя дочь?
— Твоя дочь? переспросил Ансельм так, словно его сейчас стошнит. — Она в порядке.
— Где она?
— В церкви, сказал Ансельм. — Я оставил ее в церкви, беспомощно повторил он. Критик наступал на него, стоявшего с мотавшейся из стороны в сторону головой. — Давай, хватит уже с нас, ты… давай, уходи…
Ансельм бросился на него, но Билдоу, цепляясь за руку, боясь отпустить, сдержал. — Уходи, уходи, воскликнул Ансельм. — Иди домой один. Один. Один…
— Заткнись, ты…
— Один. Иди домой со своим любовником, стариком мистером пять пальцев, хаха, хаха, хаха… вот они, продолжал он, подхватив журнал с пола и сунув в его лицо, — вот тебе девчонки. Вот! Думаешь, я не знаю? думаешь, мы все не знаем, покажи нам мозоли на правой руке, старике мистере пять пальцев, хахахахахахахухффф…
Билдоу отпустил его, когда он повалился на пол от сравнительно легкого удара, который тем не менее истощил все силы его противника, отступившего и в миг, когда он осознал, что Ансельм упал, вернувшего самообладание, победоносно.
В тишине голос Мод был слабым, но отчетливым. — Не таким я помню Рождественский сочельник.
Кто-то рассмеялся.
— Господу это не понравится…
— Что ж, если это культурный центр мира, можете вернуть его индейцам…
Рассмеялся кто-то еще.
— И этот мне сказал, просто попроси Бога, детка, Она тебя защитит…
— Хехс, хехсхе…
— Мы-то знаем, что такое любовь, а, детка…
— Стэнли, пожалуйста…
— Просто погоди минутку, я хочу… я должен ему помочь.
— Отстань от меня.
— Где моя дочь?
— Отстань от него на минутку. Не надо было его бить.
— Стэнли, пожалуйста…
— Отстань от меня. Черт тебя дери, отстань от меня!
— Но Агнес…
— Стэнли…
— Хоспа-ди…
— Да что ж меня предупреждали, что в Нью-Йорке можно ожидать такого.
— Да но в смысле Хоспади только не уходи, или уйдем оба, пошли оба к тебе в отель, сегодня переночую там.
— Но в другом номере.
— Хоспади да.
— Меня предупреждали, что в Нью-Йорке можно ожидать такого, сказал его спутник, поправляя идеально поправленный галстук.
— О Роза, сказал Эстер туда, где в темноте сидела на полу ее сестра с пластинками. — Ты не устала?
— Тебе нравится вечеринка?
Эстер спрятала лицо в ладони и почувствовала руку сестры, обнимающую ее за шею. — О Роза. Роза.
Ладонь под ней оцепенела, паралич пробежал по предплечью, через плечи и шею, ее лицо желтело, пока кровь отливала от своего бронзового полотна. — Стэнли!., прошептала Агнес Дей, глядя, как он склонился над Ансельмом, с рукой вокруг Ансельма.
— Вот видишь, теперь все хорошо, сказал Стэнли, хватаясь за его плечо, но не в силах поднять с пола. Ансельм открыл глаза.
Агнес Дей вытащила руку из-под себя, ее белые ногти вцепились в вялое тельце коричного цвета. — Я думала… это что-то, слабо сказала она сама себе. Потом быстро огляделась, открыла сумочку и выгребла горстями вещи, распихав по карманам пальто, чтобы спустя мгновение защелкнуть ее с безжизненным котенком внутри. Собралась с силами и крикнула, — Стэнли…
— А теперь тебе больше не надо бороться, ты… Рука Ансельма легла ему на плечи, а небритое лицо поцарапало щеку Стэнли поцелуем.
— Стэнли!..
— Только слушать надо внимательно, потому что он очень сложный, сказал кто-то, свисая с ее спины, — У Павлова пускали слюни собаки, но в этот раз…
206
«Мы красотой восхищаемся, ибо она погнушалась… уничтожить нас». P М. Рильке «Дуинские элегии». Пер. с нем. В. Микушевича.