— Этот ммф как там сказал тот курьезный тип о небе, вы же знаете, а? Прусская лазурь, вы же знаете. Вот что это такое.
— Bleu de Prusse, alors[220]. Какая разница?
— Мфф краска восемнадцатого века, вы же знаете.
— Bien alors[221], устало сказал Креме, — рука реставратора, знаете ли. Обычное дело. Он снова пожал плечами. R. А. склонялся через его плечо, а теперь распрямился, направив на Креме такой взгляд, который, уступи R. А. грубости, был бы исполнен крайней неприязни. И все-таки он сказал,
— И все-таки, вы же знаете, очаровательная вещь, эта штучка. Самому взять, что ли. А?
— У меня нет в намерениях ставить против вас, ответил Креме, уставившись прямо перед собой в зал.
— А? Мфф… я ничего такого не имею в виду, конечно, вы же знаете. Святые небеса! Сейчас мне такое не по карману. Я мффт у меня самого особый вкус на эти фламандские вещи. Такие чиистые, вы же знаете.
Тут Креме чуть не улыбнулся. — Les tableaux flamands plaisent aux femmes, surtout aux vieilles et au très jeunes, ainsi qu’aux moines et aux religieuses[222]…
— Мфф…
— …et enfin aux gens du monde qui ne sont pas susceptibles de comprendre la vraie harmonie[223]…
— Мффт… R. A. начал отворачиваться. — A? За этими вещами уже не гонятся. Современные мффт настроения, вы же знаете, современное искусство и всякое такое, а? Нам пытаются сказать, их картины в духе времени, вы же знаете, но, святые небеса неужто нам не хватает за глаза уже самого времени, чтобы еще повсюду висели его картины?
Но мсье Креме, с сигаретой выгоревшей и прилипшей, как болячка, к губе, смотрел через комнату. — Ваш мсье Браун, знаете ли, он исключителен?
— Не мой, старина. Святые небеса, не мой.
— Видите его ноги за столиком, такие маленькие, когда он на них ходит, чудо, что он сохраняет равновесие. Как его качает этим вечером. Пфффт. On va faire des zigzags[224], a?
За ними, в стороне, кто-то что-то выговаривал с точной аккуратностью радиоведущего, коверкающего фразу на иностранном языке.
— Прошу прощения, сказал их спутник, все это время молчавший, находящийся справа от них, когда они встали лицом к секундным разоблачениям деликатно отрешенного баланса, который их хозяин то терял, то находил, то дальше поддерживал рядом с собеседником на другой стороне пучин комнаты. — Я не есть рано для эти… контроверзы? Что случилось?
И гости дрейфовали мимо, оставляя следов не больше, чем в воде, со стеклянными глазами, с таким же отсутствием зримой цели, как при движении по траекториям в море, но, как и там, прерываемым быстрыми хищными налетами и порывистым поиском укрытия. С разительной разницей форм, защитной окраски, экзотически беспомощные, обманчиво скучные разновидности кормились вместе стайками или же были склонны двигаться по одиночке, тут и там поднимая выпученные глаза и стукаясь в стенки аквариума.
— Мы сейчас снимаем «Фауста», как бы боп-версия, Фауста мы сменили на такого художника-отшельника, а Мефистофель у нас…
— Но странно всюду видеть свои фотографии, таращатся такие на тебя, пока едят, пьют и курят то, о чем ты в жизни не слышал… продолжал тот, у кого лба было не больше, чем у черного окуня; и, несмотря на волны звука, потревожившие поверхность, все залила пелагическая тишь.
Так и веточки на ушах высокой женщины бликовали, словно особые наросты-антенны, быть может, или просто приманки, — когда она сказала мужу: — Может, спросишь его теперь, о том столике королевы Анны? или это было кресло.
— А тот… человек? с бородой?
— О да, несет искусство массам, женским массам, понимаете. Вещатель о… А! Ах тот, он зовет себя Куветли, египтянин… И как только они обратили глаза, тот рыскающий обитатель мигом их почувствовал, пусть и продолжал говорить с человеком перед собой, хотя до того момента вовсе не смотрел в их сторону.
222
Фламандские картины нравятся женщинам, особенно старым и очень молодым, а также монахам и монахиням… (фр.).