— Знаешь? сказал рядом Эд Фисли, — В смысле такое ощущение, что повсюду рассыпались мои частички. Будто я могу собирать их хоть всю жизнь и все равно не соберу. Мои частички и частички всех остальных, исковерканные и разбросанные повсюду. В смысле, есть люди с которыми… что-нибудь делаешь, а потом больше никогда их не видишь. Как Отто, знаешь? Где его черти носят?
— Не знаю, отчетливо сказал Стэнли, но сам продолжал таращиться в пол.
— В смысле, наверняка где-нибудь ходит на ушах и развлекается, знаешь? Но Хоспади, развлекаться! В смысле как в ту ночь, когда мы пошли на вечеринку в Гарлеме с кучей педиков, кажется, будто уже десять лет назад, и тот ниггер в лавандовом платье за соседним биде. А потом та блондинка, женщина, в смысле так до сих пор и слышу, как она поет. Если не можешь покупать «Максвелл Хаус» банками, покупай «Липтон» мешочками, в смысле Хоспади так до сих пор и слышу. Почему-то так и не забыл ту ночь, проняла она меня почему-то, даже помню запах мыла, тот особый медицинский запах, в смысле, почему в таких местах у мыла всегда медицинский запах? Могли бы и надушить. Ты куда, уже уходишь?
— Поздно, сказал Стэнли. — Я домой.
— Да но домой, в смысле поздно, и потом еще тот марафонец, но в смысле Хоспади в смысле, сколько можно?
— Полчаса, сказал Эллери. — Встретимся на месте.
— С тобой лучше поехать кому-нибудь из нас, сказал Морги. — Ты на ногах-то держишься с трудом.
— Я же сказал, как уже сказал, я же сказал, что просто загляну туда ненадолго один, мы встретимся в том ночном клубе, где встретимся.
Ему помогли сесть в такси, доставившее его по адресу Эстер раньше, чем он уснул на заднем сиденье. Выходил Эллери с трудом, но справился, завалился в подъезд и нажал на первую кнопку, что попалась под большой палец. Потом вскарабкался по лестнице, время от времени останавливаясь и пытаясь посчитать, сколько пролетов прошел, и наконец постучал в дверь на середине коридора. Ответа не было. Он положил руку на ручку, та повернулась, и там стояла девочка с мухобойкой.
— Роза? Она уставилась на него. — Что случилось, она спит?
— Да, сказала девочка. — Она еще спит.
Он последовал за ней, бормоча, — Роза, Роза, ты как ребенок, Роза. В квартире стоял странный запах. У спальни запах стал сильнее.
— Видите? Она еще спит. Девочка показала мухобойкой на тело в постели и повторила, — Она еще спит.
Запах ошеломлял. Эллери чуть не свалился на кровать; но удержался и уставился на нее. Достал сигарету, но обронил.
— Она еще спит, а я отгоняю от нее мух.
— Роза. Господи. Иисусе… Он отвернулся, зажав рот.
— В школе говорят, что зимой мух не бывает, продолжала девочка, пока его тошнило за кресло, — но вот же они, и я их от нее отгоняю.
Там он завис на минуту, потом подтянул декоративную салфетку, чтобы вытереть рот.
— Потому что мухи зимой бывают, вот же они…
Он медленно повернулся, взяв рукой голову, уставившись на нее, а потом выпрямился и двинулся к двери, где привалился к косяку, снова повернувшись к ней. — Роза, слушай, Роза… Дыхание вливалось в него и выливалось. Затем одним движением он повернулся из проема и достиг лестницы. По дороге вниз остановился раза три-четыре, чтобы не свалиться кубарем, и наконец рухнул в трех ступеньках от выхода. Рухнул достаточно шумно, чтобы привлечь уборщика, который помог ему подняться и потребовал, — Вам что-нибудь известно про пятьдесят тонн сахара?
Эллери только уставился на него в ответ. Потом поднял руку и показал на лестницу.
— Кто-то весь день пытается привезти сюда пятьдесят тонн сахара. Эллери привалил свой вес к стене позади, все еще показывая на лестницу. Потом его рука упала, словно слишком тяжелая, чтобы так долго ее удерживать, и он вышел, нашел такси и добрался до ночного клуба, куда приехали и некоторые киношники, потому что еще было сравнительно рано.
— Да уж, это и впрямь была verklàrte Nacht{451}, сказал музыкальный директор мистера Шмука. — Плохая реклама.
Мистер Шмук нетерпеливо барабанил пальцами по столу, дожидаясь своего заказа, пока мистер Зонненшайн рядом наслаждался запеченной аляской. Мистер Шмук заказал попросту filet de mignon[260].
— Я же говорил, надо было просто купить картины и выметаться оттуда, сказал мистер Зонненшайн, сдувая деликатную филигрань меренги по столу через словесные картинки.
— Настоящая Walpurgis[261]… начал помощник мистера Шмука.
— Заткнись, сказал мистер Шмук, — а то не вижу, как девушка поет.
— Тишшшь и покой. Но-очью святой. Дрееемлет все{452}… пела она, в синем вечернем платье с гармонирующим жакетом-болеро в блестках, заполняя избирательный кружок голубых прожекторов песней, которая оказалась таким фаворитом сочельника, что она пела ее снова.