— Это все очень хорошо, но ответь…
— Подожди. Смотри… Красную жидкость он налил в другую пробирку, и она снова стала бесцветной.
— Просто ответь…
— Воду в вину, вино в воду. Могу и в молоко превратить. Добавим щепотку бисульфата натрия…
— Можешь просто ответить…
— А вот еще. Это даже лучше. Воду в кровь, кровь — в твердое вещество. Помнишь чудо в Больсене? Смотри. Растворить щепотку сульфата алюминия, пару капель фенолфталеина, а теперь… смотри. Силикат натрия. Смотри. Понимаешь? Только глянь, кровь. Смотри. Видишь ее? Видишь, как сгущается?
— Да, да, но…
— Что скажешь?
— Я только хочу знать…
— Я и огонь могу есть, если надо. Мистер Як ускакал в газетной буре проверить, как на раковине сушатся комки промокашки. Видишь? сказал он, поднимая один. — Просто поджигаешь и заворачиваешь в хлопок. А потом — вуф!
— Если ты просто…
— By у уф! Искры повсюду. Эй? Глаза мистера Яка жадно светили через всю комнату, в ожидании какой-то поддержки его энтузиазма. Но гость просто таращился на него. — Эй, Стефан? Что случилось?
— Ты можешь просто ответить, где я? и как сюда попал?
— Где мы? Мыв Мадриде, где же еще нам быть. Это pension, где я живу, я снял тут тебе номер вчера ночью. Ты вчера ночью надрался, тебе потом самому не захочется столько пить. Я дал твой паспорт dueno, ему нужно показать паспорт в полицейском отделении, понимаешь? Я сказал, что ты мой друг из Швейцарии, утомленный дорогой, вот почему ты не можешь идти, сказал я, понимаешь? Теперь все в порядке, ты как у Христа за пазухой. Стефан.
В дверь раздался легкий стук. Мистер Як подхватил свои волосы и надел. От возбуждения к его лицу прилила краска, и, пусть это был не румянец юности, этим утром он все же выглядел моложе, способным почти на что угодно.
— Задом наперед.
— Что?
— Волосы. Ты надел волосы задом наперед, сказал его гость, сложившись в углу среди газет, с тоном, отражавшим выражение его глаз — терпеливого, но опасливого любопытства. Он вытянул желтую сигарету из зелено-черной бумажки «Идеал ес».
— Ой! Ой! Ой! Мистер Як развернул шевелюру кругом и приоткрыл дверь на краешек глаза.
— Senor Asche?[297] сказал dueno из темного прохода. Мистер Як начал бешено манить рукой за дверью. Гость уставился на него. — Su pasaporte[298]… Наконец мистер Як потянулся в щель, чтобы выхватить швейцарский паспорт с — Gracias[299], пробормотав его в сторону dueno, после чего закрыл и запер дверь на засов. — Senor Asche, это у нас ты, сказал он, проходя по комнате. — Я хотел, чтобы ты забрал сам, свой паспорт. Стефан Аш. Понимаешь? Он протянул швейцарский паспорт за газетную баррикаду. — Вот, Стефан. Как я и говорил, понимаешь? У Христа за пазухой. Посмотри на фотографию, давай. В точности ты, точно как я и сказал, квадратное лицо, сморщенное у глаз, понимаешь? Теперь тебе бы малость помыться и побриться. И он снова умчался через комнату, к зеркалу над раковиной, где его взгляд зацепился за комки промокашки на просушке. — Хочешь посмотреть, как я ем огонь? выпалил он, осклабившись в стекло на отражение человека за спиной. Отражение Стефана Аша не двигалось. Там не двигалось ничего, только мягко поднимался из-за газетного беспорядка дым, бесхозный хвост огня, тлеющего в куче мусора, где ничто не сохраняет оригинальную форму, или цель, средь сломанных запчастей и проржавевших останков полезных предметов, уже неопознаваемых, неотличимых от других осколков прошлого, форм и острых углов любопытного замысла и уникального предназначения, чахнущих без пламени под сором новостей, которые уже не новости, страницы слов, рваные ветром, сырые от дождя, слов, сохраняющих отдельность, натянутых в нитках до треска, без единой цели, кроме самих слов, и ничто не движется кроме дыма, растущего от двух горящих угольков.
— Стефан! выпаливает мистер Як, повернувшись от раковины. — Проснись!., ты… ты заснул с открытыми глазами это так выглядело будто, ты… слушай…
— Так…
— Слушай, тебе самому не хочется курить эту дрянь, понимаешь? От нее несет, вся комната провоняет, как городская помойка. На треть картофельные очистки, этот табак… Понимаешь? Слушай, тебе самому захочется помыться и побриться.