— Но ты… погоди, ты не понимаешь, видишь ли она… Не знаю, неважно.
— Ты же ей заплатил, да? Забудь о ней. Мистер Як пожал плечами, отпил кофе, спросил, — А та блондинка, ей ты что-нибудь платил?
— Ну, я… в этом и дело, видишь ли я…
— Забудь. Это ерунда, забудь.
— Нет, потому что блондинка ничего и не просила, сначала я думал, что она не просит денег, просто пошла со мной, потому что хотела… этого. Но потом, после нескольких раз, потом она взяла у меня взаймы перед уходом, и я подумал, я ей одолжил. Я бы все равно ей дал, только я еще думал, что она пошла со мной потому, что хотела этого, и я ей одолжил.
— Неважно, забудь. Подбирал таких девок — твое счастье, что бриллианты еще при тебе.
— Нет нет но в этом и суть! когда блондинка притворялась, что пошла со мной не из-за денег, но сама все время… ты не понимаешь? А эта девушка, эта… Пастора, она… с ней с самого начала было из-за денег, а теперь, она не может себе позволить притворяться, что ей нужны деньги, они ей и правда нужны но теперь, теперь со мной она хочет…
— Знаю я, чего она хочет… Мистер Як отстранился, когда бриллианты взметнулись ему в лицо. — Это ты подарил ей те сережки со стразами?
— Те дешевки! Двадцать песет. Когда я их подарил, так и сказал, какие они дешевые, и она чуть не расплакалась просто потому…
— Просто потому, что ты не вставил ей в сережки свои бриллианты.
— Нет, слушай, пойми, дешевое тряпье на ней расходится по швам, но ей все равно, если оно чистое, если я… если я ей говорю, что она хорошо выглядит, но если я говорю…
— Интересная из вас получается парочка на улице, сказал мистер Як.
— Да, он сам тихо рассмеялся, не поднимая глаз. — Я шел с руками в карманах, и ни с того ни с сего она встает на тротуаре, она в ярости, Si ru no me coges[325]… не сделала бы и шагу дальше, если бы я не взял ее под руку. Он стоял, глядя в пол и почти улыбаясь, пока мистер Як не сказал,
— Мог бы найти и получше, если собираешься путаться с…
— Получше? Он снова поднял глаза, с вернувшимся в них ощущением пустоты.
— Если собираешься платить хорошие деньги…
— Но я не… плачу!
— Я все понимаю. Просто даешь ей потом взаймы.
— Да но, слушай…
— Ты так что-нибудь подцепишь, наверняка уже от нее подцепил. Такие суровые девушки…
— Суровая, да, шрамы на животе и на одной ноге, слушай…
— Ты наверняка уже что-то от нее подцепил.
— Что-то подцепил?.. Его рука снова была между ними, растопыренные пальцы сжимались впустую; и он таращился туда же. — Я был, я держал ее грудь и я был… она, вдруг она сказала, No, son para la nina[326], не хотела, чтобы я… брал… не свое.
Мистер Як пожал плечами. — Если ты брал то, за что заплатил…
— Но это я и пытаюсь объяснить! прямо посреди всего, когда я еще…
Его сложенный кулак дрожал между ними. — Вдруг в слезы, она ударилась в слезы, Me quieres? me quieres? Dime lo… que si! aunque no es verdad…[327]
Мистер Як допил кофе и изучил лицо перед ним с видом человека, наблюдающего нечто неведомое. Потом снова пожал плечами и сказал, — Время от времени и такие попадаются, им обязательно расплакаться посреди всего этого. Ну и ты сказал ей да, ты ее любишь? даже если это неправда? Ответа он не получил, поставил чашку, которую все это время держал, и снова пожал плечами. — Надо было сказать да. В такой-то момент, это единственное, что остается, если хочешь окупить деньги.
Под конец дня городок был тих. Мистер Як убрал пурпурно-золотой шнурок за пазуху, когда они вышли на улицу, и возобновил беседу на более обещающей ноте. — Ты еще погоди, вот увидишь эту мумию, когда мы с ней закончим, будет такая замечательная, что аж кровь из носу.
Небо было неизменным, разве что казалось ближе к земле, более гнетущее над горами, когда из него истекал свет дня. Приближавшиеся к усеянной камнями дороге позади города двое мужчин шли в молчании, один — размахивая на ходу руками, упуская звуки предвкушения, второй — сжав кулаки за спиной, оглядывая каждую деталь мостовой перед ними. Действительно, походка мистера Яка была несколько непредсказуема, голова покачивалась то к задаче впереди, то вниз, и вбок, где в угасшем напряженном профиле рядом грозило прошлое. Он гадал, напомнит ли этот подъем о прошлой цели, когда они встретились из-за прошлого позади них обоих, не расколется между ними этот его затянувшийся акт искупления, пока будущее только обещано, стоит ли о чем-то упомянуть хотя бы для того, чтобы сдержать прежде, чем оно нападет само.