— Поэтому раз ты не хотел переспать со мной, я просто сделала логичный вывод, что ты не спишь с девушками, и просто сделала логичный вывод, что ты педик. Что ты здесь делаешь, ты католик? Девушка за соседним столиком подняла взгляд на Стэнли так, будто он мешает, но он стоял и выглядывал что-то за ними.
За столиком слева от него американский священник-протестант в очках без оправы впервые попробовал «Чинзано», скривился и сказал, — Это просто часть общего предприятия, для которого мы собираем всех. Знаете новое слово, капрей?.. Оно состоит из первых двух букв «католика», «протестанта» и…
— Я католик? Господи нет, я просто приехал посмотреть здесь искусство.
— Ну ты точно прогадал со временем, сказала девушка, провожая взглядом Стэнли среди столиков. Было только шесть.
— И чего все так восторгаются руинами в Риме, в Берлине сейчас ничем не хуже.
— Древний город всегда интересней, если его бомбили.
Стэнли наблюдал. Заметил бледную девушку, которую видел ранее, перед Бронзовыми вратами, когда искал отца Мартина; и как тогда ее лицо заняло место его, сейчас перед Стэнли возникло лицо отца Мартина и отвернулось так же, как Стэнли отвернулся от нее. Она сидела одна и читала «Комнату с видом»{523}.
— Я правда практически дописал роман, осталось только добавить мотивацию, сказал молодой человек за следующим столиком, где он остановился. — Пока читаю Данте в поисках идей.
Тут Стэнли показалось, что он ес увидел, за столом с отдаленно знакомыми фигурами, на середине многолюдной террасы. Он попытался прорваться в ту сторону, с головой вновь потной неуместными пустяка ми, когда лицо отца Мартина склонилось и было изгнано лицом толстухи, молча поджимающим маленькие губы, теряющим плоть, расширяющим глаза, углубляющим впадины, чтобы стать тем самым лицом, которое он искал теперь и верил, что видел, за исключением того, размышлял он, пока в спешке на ватных ногах задевал столы и спинки стульев, за исключением того, во что она вроде была одета: белый тюрбан, размашисто повязанный надо лбом, белые рукава и широкий белый воротник над плечами, ярко накрашенные губы, проблеск узкой длинной черной юбки.
— Стэнли!
— Чт… оо?..
Дон Билдоу приветственно схватил его запястье. — А я-то думал, что с тобой случилось, когда ты не сошел в Неаполе…
— Да, я… я тороплюсь, я…
— Как и я, погоди, слушай… Дон Билдоу умоляюще посмотрел из-за пластмассовой оправы. Его волосы стали реже, а коричневый костюм — поношеннее. Буро-желтый галстук запачкался у узла. — Только одно, нет ли у тебя…
— Я… мне пора! отвечая, Стэнли вырвался из его хватки, — И я даже не знаю, что такое ты просил…
— Нет, это ничего, сказал Билдоу, снова поймав его за руку, — метил-тестостерон, это я нашел, медсестра на корабле была не против, когда я… но слушай, теперь мне надо… Ты знаешь, как по-итальянски будет «контрацептив»? Меня ждет девушка и я… Стой!..
Когда Стэнли достиг столика на другом конце террасы, там не было никого знакомого. Блондинчик только что договорил, — Да мне все равно, даже если святой Иосиф Купертинский и правда летал и сидел на ветках, это тут совершенно не при чем!
— А мы с тобой встречались! раздался голос из смутно знакомого лица, и на ладонь Стэнли лег большой красный палец.
— Но… где? спросил он, застигнутый врасплох, поскольку, несмотря на темно-синий костюм и короткие светлые волосы, это тяжелое лицо и правда казалось знакомым.
— Chez[384] той совершенно очевидной женщины, ты заходил, как раз когда я выходил.
— Но это был…
— Я. Я заходил спросить, где тут магазин, где можно купить трусики. Но что там делал такой парень, как ты? Не верится. Затем палец соскользнул, когда он повернулся и представил Стэнли остальному столику с, — Боюсь, мои дорогие, это один из тех самых одиозных паломников, и его уже побивали камнями на улицам, посмотрите на его руку. Но только один палец? В какие развратные игры ты тут играешь?..
— Но я…
— И как я вам говорил, этим утром я ходил в ту дерзко вычурную церквушку, потому что там вроде как спрятан самый что ни на есть настоящий Тициан. Конечно, там стояла очередь, и я дождался, и можете себе представить, что я очутился в очереди на благословение беременных матерей?
— Здесь не было девушки? выпалил Стэнли.
— Мой дорогой мальчик перестань вести себя так неприлично, а то тебе придется уйти. Да что такое, у тебя вши? Чешешься, как Томас Бекет.