На еврейском кладбище в Буэнос-Айресе есть несколько надгробий с нашей фамилией. Но ни Леви, не Льва, ни Лео там нет. Есть Альберто Витис (дата смерти 2002), Бенхамин Витис (1990), Маурисио Витис (1991), Ребекка Витис (1978), Инес Витис (1971)… Мог ли кто-нибудь из них приходиться мне родственником? Вряд ли они были потомками Леви и Иоаны, но что если это родня, уехавшая раньше; те, к кому и ехали Леви с женой? Почему именно Рио-де-Жанейро и именно Буэнос-Айрес? Не просто же ткнули пальцем в карту мира. Нет, не просто.
Из бричевских архивов видно, что к тому моменту, как они совершили это труднопредставимое путешествие, в Латинской Америке было уже много бричевских. Так, например, мы знаем, что семья Цинманов еще в двадцатые годы уехала в Перу, Шломо Гурвиц — в Колумбию, Ашер Волдман — в Рио-де-Жанейро, доктор Йехиель Эйзенштейн — в Сан-Паулу. В Бразилии была большая община. Из этой общины вышли знаменитые писатели Моасир Скляр (чьи родители эмигрировали из Бессарабии в 1919‑м) и Клариси Лиспектор (уроженка Подолья).
Первым из соседей Витисов в Латинскую Америку эмигрировал скрипач Моше Мастер. В начале века, еще до отъезда, он создал в Бричеве музыкальный ансамбль (три скрипки, флейта, две гитары и мандолина — клезмерская музыка для свадеб и похорон). В середине двадцатых он несколько раз приезжал в родное местечко в качестве заморского гостя, импресарио и мецената искусств, привозил театральную труппу из Вильны. Возможно, это было в ту пору, когда Леви еще увлекался театром; возможно, Моше Мастер агитировал его тоже перебраться в Бразилию, и четверть века спустя, пройдя через ужасы Шоа и невероятным образом уцелев, Леви решил — была не была. Бричевы больше нет, нет ни Дины, ни родителей, ни брата Моше, а дети выросли и разъехались кто куда. Если надо начинать с нуля, почему бы и не в Бразилии, которую так красочно расписывал когда-то скрипач Моше Мастер?
В Бразилии их ждала другая планета. Там не было ни войны, ни лишений послевоенного времени. Там были кофейные плантации и бум какао, кукуруза и маниока, фазенды и фавелы, капоэйра и кайпиринья, кандомбле и карнавал, туканы и попугаи, обезьяны и ягуары, тупи и гуарани, джунгли и сертан[36]. После войны туда устремились все — и японцы, и евреи, и беглые нацисты. Какое пристанище нашел там Леви Витис, если, конечно, он вообще туда попал? О жизни евреев в Бразилии можно прочесть у того же Моасира Скляра. Но мне приходит на ум совсем другая книга: замечательный роман немки Дженни Эрпенбек «Пристанище». Вот такой, например, отрывок:
В Бразилии, говорил отец, тебе понадобится шляпа от солнца. А в Бразилии тоже есть озера? Ну конечно. А в Бразилии тоже есть деревья? Вдвое выше, чем здесь. А как же наше пианино? Оно уже не влезет, ответил отец, запирая контейнер, куда уже убрано и ее маленькое бюро, и куча чемоданов с бельем и одеждой, и ее кровать с матрасами, и все ее книги. Наверняка этот контейнер до сих пор стоит во дворе губенской экспедиционной фирмы, стоит так давно, что, очутись девочка сейчас в Бразилии, и кровать ей оказалась бы коротка, и сорочки, и чулки, и юбки, и блузки малы на несколько размеров. Упаковав все свое добро в контейнер для перевозки в Бразилию, они съехали с губенской квартиры, после чего девочку отослали в Берлин, а адрес ее родителей, на который она по воскресеньям отправляла письма, то и дело стал меняться с одних задрипанных губенских задворок на еще более задрипанные. Но пока оставалась надежда на отъезд, ни для нее, ни для родителей не имело большого значения, что, сложив вещи в Бразилию, они выбили почву из-под ног у собственной памяти. Когда отца отправили на принудительные работы по строительству шоссе, мощный холодильник, купленный специально для тропиков, так и остался в контейнере во дворе экспедиционной фирмы. Только после смерти отца стало ясно, что, упаковав свою губенскую жизнь во тьму, они на самом деле начали упаковывать самих себя, и это стало для них началом конца[37].
Если знать происхождение фамилии и альтернативные варианты ее написания, можно проследить почти всю траекторию передвижений. После изгнания из Испании Витисы вместе с другими сефардами оказываются на территории Османской империи. В начале
У Бетешей из Алеппо тоже были в роду раввины (а у кого их не было?). Рав Цион Бетеш, 1860 года рождения. От него — раскидистое семейное древо того же ботанического подвида, что и древо Витисов из Бричевы. Своего сына, родившегося в 1884 году, рав назвал Элияху. А сыновей Элияху звали Авраам и Цион. Там, где не хватает точных дат, их подсказывают сами имена. Например, мы не знаем, когда умер рав Цион. Но названный в честь него внук родился в 1905‑м, из чего можно заключить, что наш раввин прожил на этой земле не больше сорока пяти лет: в честь живых родственников евреи детей не называют.
36
Капоэйра — афробразильское единоборство с элементами танца; кайпиринья — алкогольный коктейль на основе кашасы; кандомбле — афробразильская анимистическая религия; тупи и гуарани — родственные бразильские аборигенные народности; сертан — засушливый внутренний регион северо-восточной Бразилии.