Рассказчик

Вальтер Беньямин Рассказчик

Walter Benjamin

Der Erzähler

* * *

© ООО «Ад Маргинем Пресс», 2025

Рассказчик Размышления о творчестве Николая Лескова

I. Рассказчик – как бы знакомо это слово ни звучало – всё же не явлен нам сегодня всецело в своей живой деятельности. Рассказчик – нечто от нас уже далекое и всё больше отдаляющееся. Вывести как рассказчика того же Лескова[1] означает не приблизить его к нам, а напротив, увеличить дистанцию между ним и нами. При взгляде с известного отдаления простые, крупные черты, определяющие рассказчика, в нем возобладают. Или, лучше сказать, они проступят в нем так, как для смотрящего, взявшего нужную дистанцию и верный угол зрения, в каменной скале может показаться человеческая голова или фигура зверя. Эту дистанцию и этот угол предписывает нам опыт почти каждодневный. Он учит нас, что искусство рассказа близится к своему концу. Всё реже встречаются люди, которые умели бы что-нибудь порядочно рассказать. Всё чаще замешательство охватывает компанию, когда кто-нибудь просит рассказать историю. Как будто у нас отнимается то состояние, которым мы, казалось, владели безраздельно и неотчуждаемо, вернее верного: мы теперь не в состоянии больше обмениваться опытом.

Одна из причин этого явления очевидна: опыт упал в цене. И кажется, что падению этому не будет конца. Достаточно заглянуть в свежую газету, чтобы убедиться, что оно достигло нового дна, что за ночь образ не только внешнего, но и нравственного мира претерпел такие изменения, в возможность которых никто в жизни бы не поверил. С началом Мировой войны заявил о себе процесс, с тех пор не останавливавшийся. Разве не заметили мы к концу войны, что с поля боя люди возвращались онемевшими? Не богаче опытом, который можно было бы передать, а беднее? То, что уже спустя десять лет выплеснулось половодьем военной литературы, было чем угодно, но только не изустным опытом. И неудивительно. Ибо никогда еще опыт не опровергался так основательно, как оказался стратегический опыт опровергнут позиционной войной, экономический – инфляцией, телесный – механизированными боями, нравственный – властителями. Поколение, еще ездившее в школу на конках, стояло теперь под открытым небом в таком пейзаже, где прежнего не осталось ничего, кроме одних облаков, – а под ними, в силовом поле разрушительных токов и разрывов – маленького, хрупкого человеческого тела.

II. Опыт, переходящий из уст в уста – это источник, из которого черпали все рассказчики. И среди тех, что свои истории записали, величайшими будут те, чья запись менее всего отступает от речи сонма безымянных рассказчиков. Нужно заметить, что эти последние делятся на две группы, всячески, конечно, друг с другом пересекающиеся. И полную осязаемость фигура рассказчика получит лишь для того, кто представит себе обе эти группы. «Кто проделал дальний путь, тот найдет что рассказать», – говорят в народе[2] и рассказчика себе представляют как человека, явившегося издалека. Но с не меньшей охотой слушают и того, кто, честно добывая свой хлеб, оставался в родном краю и знает его истории и предания. Если мы пожелаем представить обе эти группы в лице их архаических представителей, то одна получит свое воплощение в оседлом земледельце, а другая – в торговце-мореплавателе. В самом деле, две эти жизненные сферы произвели, можно сказать, каждая свою породу рассказчиков. И обе породы сохранили некоторые свои качества и в последующих столетиях. Так, среди новейших немецких рассказчиков Гебель[3] и Готтхельф[4] принадлежат к первой, а Силсфилд[5] и Герштекер[6] – ко второй. Впрочем, как уже сказано, речь в обоих случаях идет лишь об основных типах. Реальный охват царства повествований во всём его историческом размахе немыслим без глубочайшего взаимопроникновения двух этих архаических типов. Такому проникновению особенно способствовало Средневековье с его ремесленным укладом. Оседлые мастера и странствующие подмастерья трудились вместе в одних каморках; и всякий мастер успевал постранствовать подмастерьем, прежде чем оседал в родном или чужом краю. И если крестьяне и мореплаватели были древними корифеями рассказа, то ремесленная мастерская стала его высшей школой. В ней вести о чужих краях, которые приносит домой много странствовавший, сплетались с вестями из прошлого, что охотней всего открываются оседлому жителю.

III. Лесков чувствует себя как дома в чуждых краях как пространства, так и времени. Он принадлежал к греко-православной церкви, будучи притом человеком, искренне интересовавшимся религией. Был он, однако, и не менее искренним противником церковной бюрократии. А так как светское чиновничество претило ему не меньше, то официальные посты, на которые он попадал, оказывались недолговременны. Для творчества его, по-видимому, больше всего пользы принесло то место, на котором он долго продержался в качестве русского представителя одной крупной английской фирмы. По делам этой фирмы он объездил всю Россию, и поездки эти весьма способствовали как его знанию жизни, так и знакомству с положением дел в России. Тогда-то он и получил возможность познакомиться с русским сектантством. Оно оставило свой след в его рассказах. В русских легендах Лесков увидел союзника в той борьбе, которую вел против православной церковной бюрократии. У него есть целый ряд рассказов-легенд[7], в центре которых стоит праведник; реже это будет аскет, а по большей части – простой и трудолюбивый человек, который как бы самым естественным в мире образом делается святым. Мистическая экзальтация – не его стихия. Как ни любил Лесков порой увлечься чудесным, в самом своем благочестии он всегда предпочитает осязаемо-натуральное. Образец он видит в человеке, который прочно стоит на земле, не слишком при этом за нее цепляясь. Ту же позицию выказывал Лесков и в мирских делах. Вполне соответствует ей то, что писать он начал поздно, двадцати девяти лет от роду. Произошло это после его торговых поездок. Первая его публикация называлась «Почему в Киеве дороги книги?»[8]. Ряд последовавших работ о рабочем классе, о пьянстве, о полицейских врачах[9], о безработных торговцах[10] предвосхищал его рассказы.

1

Николай Лесков родился в 1831 году в Орловской губернии и умер в 1895 году в Петербурге. По своему увлечению крестьянством и симпатии к нему он в известной мере был близок Толстому, по своей религиозной направленности – Достоевскому. Однако именно те сочинения, в которых это выразилось доктринально, то есть романы его раннего периода, оказались самой недолговечной частью его творчества. Главное значение Лескова – в его рассказах, а они принадлежат позднейшему слою его произведений. После окончания войны было предпринято несколько попыток познакомить с этими рассказами немецкоязычную публику. Наряду с малыми подборками издательства Musarion и издательства Георга Мюллера на первом месте стоит девятитомное собрание избранных сочинений издательства C. H. Beck. (Примеч. автора.)

2

Эти строки («Wenn einer eine Reise macht / Da kann er was erzählen») принадлежат немецкому поэту Маттиасу Клаудиусу (1740–1815). (Здесь и далее, если не указано иное, – примечания переводчика.)

3

Иоганн Петер Гебель (1760–1826) – немецкий писатель, один из основоположников «народной» литературы на алеманнском (швабском) диалекте.

4

Иеремия Готтхельф [Альберт Бициус] (1797–1854) – швейцарский писатель, известный представитель т. н. «народной» литературы.

5

Чарльз Силсфилд [Карл Антон Постл] (1793–1864) – австрийско-американский журналист, мастер исторического романа, известный в т. ч. рассказами и заметками о путешествиях на немецком языке.

6

Фридрих Вильгельм Кристиан Герштекер (1816–1972) – немецкий писатель, автор приключенческих романов и рассказов из американской жизни.

7

Беньямин, вероятно, отсылает к III тому упомянутого выше девятитомного собрания сочинений (Lesskow N. Gesammelte Werke in acht [neun] Bänden / in Verbindung mit J. v. Guenther, H. v. Heiseler u. E. Müller hrsg. v. R. v. Walther. München 1924–1927; далее – GW с указанием тома), который носит заглавие «Легенды». В состав его вошли повести «Аскалонский злодей», «Прекрасная Аза», «Скоморох Памфалон» и «Легендарные характеры».

8

«Почему в Киеве дороги книги?» – первая подписанная публикация Н. С. Лескова, корреспонденция в газету «Санкт-Петербургские Ведомости» от 21 июня 1860 г. о продаже русского перевода Евангелия по завышенным ценам.

9

Ср. заметки Н. С. Лескова «О найме рабочих людей. Практическая заметка» и «О рабочем классе»; «Вопрос об искоренении пьянства в рабочем классе» и «По винному вопросу»; а также заметку «Несколько слов о полицейских врачах в России».

10

В биографическом очерке Эриха Мюллера в IX томе собрания сочинений Лескова (GW IX: 241) упомянута статья под заглавием «Об ищущих места торговцах в России», якобы опубликованная Лесковым в «Указателе экономическом». В действительности в «Указателе экономическом» от 19 ноября 1861 г. Лесков, находившийся тогда в поисках места, дал краткое объявление о самом себе.