Это всё, что я смог выжать из агента. Я вернулся в дом, и могу сказать тебе, что я смотрел на него немного иначе, чем когда уходил! Бьюсь об заклад, ты не ожидал, что я узнаю что-то интересное о доме, а? Конечно, теперь окружающая обстановка стала для меня более интересной, возможно, новая информация вдохновит меня.
Признаюсь, я долго не отвечал Картрайту, наверное, потому, что мой план разрушить власть озера над ним пошёл наперекосяк. Сожалею, что я был так резок, ибо письмо, дошедшее до меня 8-го числа, стало последним его письмом.
6 ноября, 1960
…Ты видел Джо в последнее время? Я не слышал о нём с тех пор, как он ушёл отсюда около трёх недель назад, и мне интересно, что с ним случилось — раньше он писал мне так же регулярно, как и ты. Однако может быть, он сильно занят.
Но на самом деле это неважно. Столько всего произошло здесь, и я ещё не всё понимаю. Некоторые из событий, возможно, вообще не имеют значения, но теперь я уверен, что это место является центром чего-то непредвиденного.
Работая до трёх часов ночи 31-го числа, я закончил свою новую картину. Я думаю, что это моя лучшая картина, никогда прежде мои работы не вызывали у меня такого чувства чужеродности. Я лёг спать около 3:30 и не просыпался до пяти вечера, когда стемнело. Что-то разбудило меня, звук снаружи окна. Громкие звуки любого рода здесь редкость, и раньше я не слышал ничего подобного. Пронзительный пульсирующий крик, частота вибраций которого всё ускорялась, пока не возникал диссонанс, после чего вибрация падала до первоначальной частоты, и цикл повторялся вновь. Я ничего не видел, но мне пришла в голову странная мысль, что этот звук исходит из озера. На его поверхности тоже пульсировала странная рябь, и свет из моего окна играл бликами на воде.
Итак, 1-го числа я сделал то, что я всё время обещал сделать (и здесь начинается самое интересное), а именно — исследовать другие дома вдоль улицы. Я вышел около трёх и решил осмотреть дом, что слева от меня. Ты осознаёшь, что входная дверь, должно быть, была приоткрыта, когда мы приезжали в первый раз? А нет, ты не настолько далеко доходил. Дверь действительно стояла приоткрытой, и как только мне удалось преодолеть те шаткие ступени, я с лёгкостью проник в прихожую. Повсюду лежала пыль, обои свисали полосками, и, насколько я понял, электрического освещения не имелось. Я вошёл в гостиную, окна которой смотрели на озеро, но ничего не увидел. Половицы были голыми, камин украшала паутина, мебель отсутствовала, в комнате царила почти полная тьма из-за грязных окон. Вообще не на что смотреть.
Следующая слева комната выглядела почти также плохо. Я не знаю, для чего она использовалась, настолько она была пустой. Но когда я повернулся, чтобы уйти, я заметил что-то торчащее между половицами, и, пройдя чуть вперёд, я увидел, что это страница из какой-то записной книжки; выглядела она так, словно её вырвали и втоптали в щель. Она была грязной и мятой, и на первый взгляд не представляла никакой ценности, но я всё равно её поднял. На странице обнаружился рукописный текст, он начинался с середины одного предложения и обрывался также на середине последнего. Я собирался выбросить листок, но одна фраза привлекла моё внимание. Когда я присмотрелся, то понял, что эта запись действительно интересная. Я вернулся с ней в свой дом, где я мог получше разглядеть текст, мне также пришлось разгладить страницу и очистить её от грязи. Я скопировал её для тебя, посмотри, может, выскажешь своё мнение.
«…закат и подъём на поверхность того, что внизу. Они не могут выйти в дневное время — на них появится Зелёная Гниль, и это будет довольно неприятно, но я не смог уйти достаточно далеко, чтобы они не поймали меня. Они могут призвать толпу мертвецов из склепов под Темп-Хиллом, и те заставят меня повернуть по дороге обратно к озеру. Жаль, что я ввязался во всё это. Нормальный человек, приехавший сюда, возможно, сможет избежать силы, завлекающей его во сне, но так как я баловался запрещёнными практиками в Университете Брайчестера, я не думаю, что будет какая-то польза от попыток сопротивления. В то время я был так горд, что понял, на что намекал Альхазред, говоривший про „лабиринт из семи тысяч кристаллических структур“ и „лица, которые смотрят из пятимерной бездны“. Ни один из других членов культа, понявших моё объяснение, не смог пройти через три тысячи триста тридцать третью структуру, где мёртвые рты раскрываются и глотают. Думаю, это потому, что я миновал тот барьер, где сон так сильно удерживал меня. Если кто-то читает мои записи, значит, появились новые арендаторы. Пожалуйста, поверьте мне, я утверждаю, что вы в ужасной опасности. Вы должны уехать отсюда прямо сейчас, и засыпать озеро камнями, пока он не стал достаточно сильным, чтобы покинуть это место. К тому времени, как вы прочтёте это, я буду… не мёртвым, но чем-то в этом роде. Я превращусь в одного из его слуг, и если вы присмотритесь, то сможете найти меня на моём месте среди деревьев. Я бы не советовал это; хотя средь бела дня они могут подвергнуться Зелёной Гнили, они могут выйти днём в сумрак между деревьями. Вам, несомненно, понадобятся доказательства; хорошо, в подвале…»