В Новом Орлеане всё было иначе. Я не хочу сказать, что им пришлось легче: люди там страдали так, как никому и никогда не следовало бы страдать. Я потерял там близких. Но в основном с ними всё было бы в порядке, если бы не прорвало федеральные дамбы. Их погубило наводнение, и им хотя бы было на кого злиться — на целую толпу тех, кто должен был понести ответственность, хотя все понимали, что этого никогда не случится.
А нас на побережье накрыл штормовой нагон[12]. Он поднялся, словно огромная серая ладонь Бога. Добрался на двадцать миль в глубь суши, вонзил пальцы в землю и зачерпнул.
Как на такое злиться?
Оказалось, ещё как можно. Один парень с нашей улицы поставил перед плитой, оставшейся от его дома, табличку: «СПАСИБО ЗА ВОСПОМИНАНИЯ, СУКА». Другой, у которого по всему участку до сих пор валялись доски и куски бетона, написал на листе фанеры: «ДОМ ПРОДАЁТСЯ. ТРЕБУЕТСЯ НЕБОЛЬШАЯ СБОРКА».
Я сделал полароидные снимки обеих табличек и хранил их в машине, где пару недель жил неподалёку от Попларвилла. Не потому, что не мог позволить себе номер в гостинице, а потому, что все номера повсюду были заняты, а уезжать ещё дальше от дома мне не хотелось. В конце концов людям разрешили вернуться в Галфпорт, и я перебрался обратно в свою квартиру. К счастью, она находилась на десятом этаже, выше уровня воды, хотя электричества в доме не было ещё несколько недель. Я прикрепил снимки к холодильнику, а потом, когда несколько парней помогли мне утащить его, — к зеркалу в ванной.
Поначалу мне больше нравилась фотография с надписью «ДОМ ПРОДАЁТСЯ». Я думал, она доказывает, что люди умеют оправляться от ударов и не терять чувства юмора. Но со временем я стал предпочитать «СПАСИБО ЗА ВОСПОМИНАНИЯ, СУКА». Надпись была короткой и точно передавала наше положение.
Мы не воспринимали ураган как нагретый водяной пар, закрученный вращением Земли в вихрь. Для нас это была мстительная одноглазая сука, которая притворилась, будто собирается безобидно сдохнуть у берегов Флориды, а потом внезапно повернула и с воем намеренно ринулась из Залива, чтобы нас убить. Несколько месяцев после бури только журналисты называли её именем, данным при рождении. Мы и сейчас почти его не произносим. Оно теперь как проклятие. Я знаю пару женщин, которых так назвали родители; теперь они представляются Кэт и Кэти, хотя эти имена им совсем не идут.
Всё побережье превратилось в гигантскую игру в бирюльки. Казино оказались переброшены через шоссе № 90, вспороты, как огромные диванные подушки, и брошены с вывалившимися наружу внутренностями. Все рестораны, сувенирные лавки и заправки исчезли, зато многие вывески на высоких опорах почти не пострадали. Едешь по шоссе, а посреди выскобленного до голой земли пустыря стоит весёлая жёлтая вывеска: WAFFLE HOUSE. Это напоминало старую шутку: почему бы не делать весь самолёт из того же материала, что и чёрный ящик?
Площадку для мини-гольфа размолотило в осколки ярко раскрашенного бетона: здесь кусок динозаврового хвоста, там мудрый глаз божка тики, а нос «С. С. Минноу» навеки сел на мель. От «океанариума» не осталось ничего. Дельфинов нашли немного дальше в Заливе — перепуганных почти до смерти, но державшихся вместе своей маленькой семьёй. Стаей, или как там это называется. Кажется, потом их отправили на какой-то роскошный курорт на Карибах, и это было хорошо.
В интернете я видел фотографию одного из морских львов. Он погиб, а тело его вынесло аж в Лонг-Бич. Нельзя было понять, что именно его убило. Он лежал среди разбросанных обломков досок рядом с огромным пластиковым мусорным баком, таким промышленным, на колёсах, и невозможно было поверить, что когда-то я видел, как он танцует или удерживает на носу обруч. Волна вернула его, но сперва сломала.
В «Озере» волна возвращает мальчика на берег, но оставляет себе маленькую девочку. Каким-то образом десять лет спустя её тело выбрасывает на сушу — одни кости и студенистая плоть, но она всё ещё юна, тогда как мальчик уже успел повзрослеть. И он по-прежнему любит её, понимает, что будет любить всегда.
Я никогда не переставал думать о той девочке, которую снял с перекладины в кривом домике. О её тёмно-русых волосах в хвостиках, о том, как она засмеялась, глядя на меня снизу вверх, когда я ей помог. О той запретной секунде, когда мой большой палец скользнул по гладкой, потной коже её живота.
12
Штормовой нагон — прилив воды на побережье океанов и морей, вызванный штормовым ветром и приводящий к размыванию и разрушению грунтов, затоплению территории.