— Благодарю, — ответил я.
Я отпустил собаку, и мы направились по тропинке склона. Она ведет меня вверх между пограничными холмами. Я пристраиваю шаг к размеренному стуку кувалды старого Майера. Мое беспокойство о Фуле уже прошло, и я насвистываю мелодию из фильма «Ровно в полдень». Она не в такт моим шагам, но зато соответствует настроению. У меня такое чувство, что день сегодня прекрасен. Великолепный воздух наполняет легкие. Открывающийся отсюда, сверху, вид согревает сердце.
Фула обследует окрестности, я осматриваю вспаханный участок контрольно-следовой полосы. При этом слежу, насколько естественны проведенные бороной борозды. То здесь, то там видны следы косуль, немало и заячьих следов.
— Нам уже верят, Фула! Это прекрасно… Нас никто теперь не разлучит. Нам нечего больше бояться.
Я смотрю на собаку. Это всем овчаркам овчарка, Она поводит ушами. То и дело останавливается и оборачивается, чтобы убедиться, рядом ли я. Мы оставляем следы в лесной траве, потом хвоя уползает из-под ног. Минуем лощину и поднимаемся на вершину — весь край как на ладони. Леса тянутся к меловым скалам. Я впитываю в себя эту красоту. Знаю точно, что мысленно всю жизнь буду возвращаться сюда.
Я родом из Праги, а полюбил Шумаву вот такую, как она есть: с капризами ее переменчивой погоды, о которых во внутренних областях страны даже представления не имеют.
Фула кружит рядом. Я прибавляю шаг. Мы спускаемся по склону к ручыо, когда-то протекавшему через населенные пункты, которые остались лишь на старых картах.
Неожиданно подул ветер, заколыхались кроны деревьев. Небо затянуло серым покрывалом. Где-то в районе Линца загремело. Я похлопал Фулу по хребту и сказал, радуясь:
— Сегодня нам не испортит настроение даже всемирный потоп, красавица!
Минуты становились часами, шаги — километрами. Фула не пропустила ни метра границы. Мы идем дальше, пока не доходим до зоны соседней заставы. Я взглянул на часы. У нас есть время для отдыха. Предлагаю:
— Отряхнемся!
Дождь так и не начался. Просто Шумава пошутила. Я сел на пень, собака улеглась у моих ног, положив голову на передние лапы. Я взъерошил седоватую шерсть на шее. Бока собаки вздымались от прерывистого дыхания — действительно, работа ее уже изнуряет. Только сейчас я понял, что из-за любви к ней действую вопреки здравому смыслу. Нащупал в кармане куртки колечко колбасы и поделился с Фулой. Она поблагодарила помахиванием хвоста. Я похлопал ее успокаивающе по спине, взглянул на часы и поднялся. Пора идти. Мы возвращались на заставу и опять осматривали контрольно-следовую полосу, Далеко сзади осталось место стыка охраняемых участков. Пятиметровая сторожевая вышка теперь казалась игрушечной и скоро исчезла из виду. Ее заслонила вершина горы, именуемой Прокоп. Если гроза надвигалась с этой стороны, то ничего хорошего не жди — северный ветер будет ломать стволы деревьев, как спички.
Там, где путь пересекала новая контрольная полоса, Фула вдруг повела ноздрями. Она уткнула морду в вытоптанную травку у трухлявого бревна и остановилась. Мышцы у нее напряглись, шерсть вздыбилась вдоль всего хребта. Она позвала меня тихим поскуливанием.
— Что такое?
Я уже несколько раз встречался с подобной ситуацией, и каждый раз у меня выступал пот от волнения. Сердце забилось. Я пристегнул поводок к ошейнику Фулы и осмотрел место, на которое она мне показывала. Клин между старой и новой полосой словно специально был оставлен для нарушений. Трактору не хватило места, чтобы забороновать почву до последнего сантиметра, — остался кусочек, как плацдарм для прыжка. Тщательно осматриваю треугольник непроборонованной глины, на котором не останется отпечатка ботинка нарушителя. Немного поодаль, как раз на расстоянии длинного шага, придавленный ком старой глины! Не надо быть Винетой[5], чтоб узнать след! Я возбужденно приказываю:
— Искать, Фула! Вокруг, собачка…
Первоначальное чувство волнения сменилось облегчением, а затем радостью. Мы обнаружили след нарушителя! Надо задержать его. И я уверен, что все будет в полном порядке.
Ослабив немного поводок, попросил:
— Не подведи, Фула! След! Ищи!
Овчарка веяла след, она вдыхала запах всей мордой, шаг ее переходил в бег. Бежала без колебаний — след был свежим. Я попытался высчитать время. Когда мы шли туда первый рае, следа еще не было. Нарушитель, должно быть, пересек путь менее часа назад. Следы вели через нейтральную полосу в Австрию. Нарушитель выигрывал по времени достаточно, но границу пересечь не успел. На мгновение я остановился, потянулся к футляру с микротелефоном. Фула нервно подергивала поводок — хотела идти дальше. Она осматривала местность вокруг, словно планировала дальнейший путь. Я с трудом настроился на частоту и стал кричать в микрофон: