— Котёнок! Самый маленький, самый милый котёнок из всех и он пойдёт домой с Моникой.
— Можешь взять любого другого.
— Кому они нужны? Они большие. Это — не хорошие котята. Вот хороший котёнок!
Она прижалась к Лэззи щекой.
— Нет, ты не хочешь взять её, — сказал я.
Она встала. Я схватил её за плечо и толкнул вниз, так что она снова оказалась на коленях.
— Ну всё, теперь у тебя проблемы, — сказала она.
— Сомневаюсь.
— Ты тронул Монику.
— Ты проникла ко мне в дом. Вошла без разрешения даже после того, как я попросил тебя подождать снаружи. Собиралась уйти с имуществом, принадлежащим мне. Так что я имею полное право тебя трогать.
— Да ну?
— Ну да.
— Ты бы лучше отпустил Монику домой с этим котёнком.
Несмотря на то, что я говорил о незаконном проникновении, нельзя было пропускать её слова мимо ушей. Я, тридцатилетний холостяк, почти в чём мать родила, один в доме с десятилетней девочкой…
Это выглядело не слишком прилично.
Мысль о том, в чём меня могут обвинить, пугала.
— Ну хорошо. Если тебе нужна эта кошка, она твоя. Давай, забирай её и уходи.
Она поднялась на ноги с победной усмешкой и сказала:
— Спасибо.
— Честно говоря, если хочешь знать, от Лэззи у меня всегда мурашки по коже бегали.
— Мурашки?
— Не обращай внимания.
— Что с ней?
— Ничего.
— Скажи. Лучше скажи, или…
— Ну…
Я взял стул, развернул и присел.
— Это надолго?
Я проигнорировал её вопрос и сказал:
— Всё началось с того, как Лэззи упала в туалет.
Моника разинула рот от удивления, словно кошка внезапно раскалилась добела и отшвырнула её.
Кружась в воздухе, Лэззи испустила крик "ррряяааау!". Но приземлилась точно на четыре лапы.
— Нельзя её так бросать, — сказал я.
— Она упала в туалет!
— Там ничего не было, кроме чистой воды. К тому же, это было давно.
— Хочешь сказать, что теперь она не грязная?
— Она идеально чистая.
— Так в чём же тогда дело?
— Она утонула.
Моника опустила подбородок вниз и уставилась так, будто смотрела над невидимыми очками. Сложила руки на груди. Наверное, переняла эту позу у кого-нибудь из старших.
— Утонула? — сказала она. — Не смеши.
— Я серьёзно, — ответил я.
— Если бы она утонула, она бы умерла.
Я решил не спорить. Вместо этого продолжил рассказ:
— Это началось, когда родила Миссис Браун. Миссис Браун — кошка моего друга, Джеймса, который живёт в Лонг-Бич. Когда он рассказал мне о котятах, я сказал, что хочу взять одного. Естественно, я не мог взять его сразу. Нужно было дождаться, когда их можно будет отлучить от матери.
Моника прищурилась:
— В смысле?
— Нельзя забирать новорождённых котят. Им нужно материнское молоко.
— А, вот что.
— Ага. Короче говоря, мы с Джеймсом договорились встретиться, чтобы я выбрал котёнка. Ты знаешь, где находится Лонг-Бич?
Она закатила глаза вверх:
— Моника видела "Елового гуся"[26] и "Королеву Мэри"… столько раз, что они её уже достали.
— В таком случае ты знаешь, что ехать туда около часу.
Она кивнула. Зевнула. Осмотрелась в поисках Лэззи.
Я продолжил.
— Перед тем, как выехать в Лонг-Бич, я выпил слишком много кофе и, когда был у дома Джеймса, чувствовал себя очень неловко.
Это отвлекло её от кошки.
— Почему?
— Мне хотелось в туалет. Очень хотелось.
— О, Боже мой.
— Я поспешил к парадной двери и позвонил. Звонил снова и снова, но Джеймс всё не открывал. Как оказалось, он забыл о нашей встрече и поехал по магазинам. Но тогда я об этом не знал. Я знал одно — дверь мне не открывают, ещё чуть-чуть — и я обделаюсь.
— Нельзя говорить такое при детях!
— К сожалению, состояние моего мочевого пузыря — неотъемлемая часть этой истории. Как бы то ни было, я начал терять самообладание. Я заколотил в дверь и звал Джеймса, но безуспешно и решил направиться к соседнему дому. Но эта идея привела меня в смятение. Как я мог напроситься по такому делу к незнакомым мне людям? Да и кто меня пустит? Рядом не было ни заправки, ни ресторана, ни магазина… — Моника зевнула, — так что у меня не было выбора — нужно было влезть в дом Джеймса. Или так или…
— Ты очень невоспитанный!
— Ну, не настолько невоспитанный, чтобы мочиться на улице. И, к счастью, до этого не дошло. За домом я нашёл открытое окно. На моём пути была москитная сетка, но я был не в том состоянии, чтобы беспокоиться о таких пустяках. Я без колебаний вырвал её из креплений, вломился в дом и помчался в ванную. Как оказалось, в ванной жили котята — за закрытой дверью, чтобы не бегали по всему дому. Ну и чтобы аромат коробки с котятами не распространялся, конечно.
26
«Еловый гусь» (Spruce Goose) — неофициальное название Hughes H-4 Hercules, транспортной деревянной летающей лодки, разработанной американской фирмой Hughes Aircraft под руководством Говарда Хьюза. Этот 136-тонный самолёт, был самой большой когда-либо построенной летающей лодкой, а размах его крыла и поныне остаётся рекордным — 98 метров. Самолёт Hercules, пилотируемый самим Говардом Хьюзом, совершил свой первый и единственный полёт только 2 ноября 1947 года, когда поднялся в воздух на высоту 21 метр и покрыл приблизительно два километра по прямой над гаванью Лос-Анджелеса. После длительного хранения самолёт был отправлен в музей Лонг-Бич, Калифорния. В настоящее время является экспонатом музея Evergreen International Aviation в McMinnville, Oregon, куда был перевезён в 1993 году.