— Значит, Моника возьмёт одного.
— А кто это Моника? — спросил я, хотя и совершенно точно знал ответ.
Она ткнула большим пальцем в грудь, точно между бретельками платья.
— Ты Моника? — спросил я.
— Ну да.
— Хочешь котёнка?
— Где они?
Несмотря на мою неприязнь к этому ребёнку, я хотел раздать котят. Я подал объявление в газету и расклеил на нескольких деревьях поблизости, но без особого успеха. Из четырёх котят выводка трое до сих пор жили у меня.
Они не становились младше. Или меньше. Скоро все они уже не будут такими милыми, весёлых, игривыми котятками. И кто же тогда захочет их взять?
Другими словами, я не хотел особо разбирать. Если Моника хочет котёнка, то она получит котёнка.
— Они в доме, — сказал я. — Я принесу, чтобы ты… посмотрела.
Пока я приподнялся и думал, что же мне делать с моим нескромным нарядом, Моника посмотрела на раздвижную стеклянную дверь, ведущую в дом.
— Она не закрыта, да?
— Нет, но ты постой тут.
Не обращая на меня внимания, она пошла по краю бассейна.
Я воспользовался возможностью встать, положить книжку, схватить пляжное полотенце со спинки шезлонга и быстро обернуть им талию. Подвернув уголок полотенца, чтобы оно не падало, я поспешил за Моникой. Она уже быстро, широкими шагами шла по дальнему краю бассейна.
— Я принесу котят, — окликнул я. — Подожди здесь.
Я не хотел пускать её в мой дом.
Не хотел, чтобы она пялилась на моё имущество. Чтобы она к нему прикасалась, ломала или что-нибудь стащила. Не хотел, чтобы она оставляла частицу нахальной и мерзкой себя в моём уютном гнёздышке.
Она потянулась к ручке двери. Ухватилась за неё.
— Моника, нет.
— Не кипятись, мужик[57], — сказала она.
С шумом распахнула дверь и вошла.
— Выходи оттуда, — закричал я. — Я же просил тебя подождать на улице.
Далеко она не забралась. Переступив коврик, я увидел её в комнате. Она прижала кулаки к губам и вертела головой из стороны в сторону.
— Где они?
Я пожал плечами и вздохнул. Она уже в доме. С этим ничего не поделаешь.
— Иди сюда, — сказал я.
Она последовала за мной на кухню.
— Почему ты завернулся в это полотенце? — спросила она.
— Это — мой костюм.
— А куда делся твой костюм?
— Никуда он не делся!
— Ты что, его выбросил?
— Нет!
— Не стоило!
— Нет. Я тебя уверяю. Также, юная леди, уверяю тебя — ещё чуть-чуть и я попрошу тебя уйти.
Проход на кухню был закрыт невысокой деревянной панелью, чтобы котята не выходили. Я приподнял полотенце, как подол юбки и перешагнул через панель.
Обернулся, чтобы проследить за Моникой.
— Осторожно, — предупредил я.
Было бы неплохо, если бы она упала и разбила свой задранный носик, подумал я. Но она перекинула обе ноги без всяких приключений.
Моника втянула воздух носом. Подняла верхнюю губу.
— Что это воняет?
— Я ничего не чувствую.
— Моника сейчас сблюёт.
— Это, наверное, от коробки с котятами.
— Фу.
— А вот и она. — Я указал на пластмассовый тазик. — Тебе придётся привыкнуть к некоторым не самым приятным ароматам, если хочешь держать кошку в…
— О! Котёнок!
Она проскочила мимо меня и пролезла под столом к дальнему углу кухни, где котята резвились на шерстяном одеяле.
Пока я догнал её, Моника уже сделала выбор. Она стояла на коленях и прижимала к груди Лэззи, поглаживая её по полосатой головке.
Взгляд Лэззи наполнился яростью, но она не дёргалась.
Котята тёрлись о колени Моники, мурлыча и мяукая.
— Она возьмёт этого, — сказала девочка.
— Боюсь что нет.
Моника медленно повернулась. Взгляд её говорил: "Да как ты посмел!", но вслух она произнесла:
— Конечно же возьмёт.
— Нет. Я обещал тебе котёнка. А это не котёнок.
— Котёнок! Самый маленький, самый милый котёнок из всех и он пойдёт домой с Моникой.
— Можешь взять любого другого.
— Кому они нужны? Они большие. Это — не хорошие котята. Вот хороший котёнок!
Она прижалась к Лэззи щекой.
— Нет, ты не хочешь взять её, — сказал я.
Она встала. Я схватил её за плечо и толкнул вниз, так что она снова оказалась на коленях.
— Ну всё, теперь у тебя проблемы, — сказала она.
— Сомневаюсь.
— Ты тронул Монику.
— Ты проникла ко мне в дом. Вошла без разрешения даже после того, как я попросил тебя подождать снаружи. Собиралась уйти с имуществом, принадлежащим мне. Так что я имею полное право тебя трогать.
57
Одна из коронных фраз Барта Симпсона. Учитывая, что рассказ написан в годы расцвета популярности «Симпсонов» (1992), это вполне может быть прямой цитатой.