— Теперь можешь ехать.
— А, хорошо.
— Тогда перестань пялиться. Следи за дорогой.
Покопавшись в чемодане, она достала толстовку, сняла блузку и лифчик, и обтерлась полотенцем.
— А мне казалось, что для этого надо повернуть голову вперед.
— Ха-ха-ха.
Послушался приглушенный шум двигателя, и Уэйд повернулся вперед. По склону приближался грузовик с тремя громадными стволами секвойи в кузове.
— Прикройся.
Грузовик приближался. Он вновь посмотрел на Карен. Та прикрыла грудь полотенцем, но спина осталась обнаженной.
От рева грузовика их машина задрожала. Водитель просигналил.
— Кажется, ему понравилось то, что он увидел.
— Ничего он не видел, — сказала Карен.
Только она бросила полотенце на сиденье и развернула толстовку, как Уэйд увидел в зеркало мужчину. Тот шел в их сторону, и оставалось ему футов тридцать-сорок. В руках он держал картонный плакат.
— У нас компания.
— Черт!
Карен спряталась. Уэйд нажал на педаль газа. "Джип" рванул вперед, пробуксовав на обочине.
Карен выглянула из-за сиденья.
— Это он, — сказала она.
— "Я не преступник"?
— Надеюсь, он меня не видел.
— Не видел.
Через пару секунд автостопщик скрылся из виду.
Карен с трудом напялила свитер и поймала в зеркале взгляд Уэйда.
— За дорогой следи.
Он послушался. Ненадолго. Когда он снова посмотрел назад, она натягивала пару весьма откровенных черных трусиков.
— Уэйд!
— Что?
— Прекрати!
— Я просто смотрю.
— Не отвлекайся. Разобьешь свой драгоценный "Джип".
Натянуто улыбнувшись, он отвернулся.
— Вот так ты, значит, благодаришь меня за то, что я спас тебя из лап "не преступника"?
— Если бы ты смотрел по сторонам, он бы так близко не подошел.
— Наверное, стоило его дождаться. Он бы с удовольствием с нами прокатился. И не капал бы мне на мозги за мой великий грех — не проехать под этим ебаным деревом.
— Нет, конечно же не капал бы. Резать нам глотки куда веселей.
— Ну тебе же так хочется приключений, тебе бы понравилось.
Карен промолчала. Лишь только размеренно поскрипывали дворники, дождь стучал по крыше, а колеса шипели по мокрой дороге.
Прекрасно. Теперь она играет в свою знаменитую молчанку.
Немного погодя, Уэйд снова посмотрел назад. Теперь на ней были голубые джинсы. Задрав ногу, она натягивала сухой носок, и одарила его угрюмым, обиженным взглядом. Он отвернулся.
— Так и будешь там сидеть? — спросил он. Ответа не последовало. — Боже, да что я такого сделал? Не проехал через дерево? Ну прости, ладно? Или ты весь день собираешься дуться.
— Я не дуюсь.
— Это радует.
— И как мне попасть на переднее сиденье и не промокнуть?
Можно было пролезть между сиденьями. Маневр непростой, но выполнимый. Если бы она этого захотела. Но она, видимо, решила держаться подальше от тряпки.
Уэйд ехал молча. Через час с небольшим у него заурчало в животе. Он посмотрел назад. Карен с закрытыми глазами растянулась на сиденье.
Он надеялся, что она уснула. Наверное, так и было.
Все равно, не стоит беспокоить ее сейчас. На протяжении всей поездки они ели на природе, но только сегодня было не до пикников — куда там под дождем. Но и в машине есть ему совсем не улыбалось.
Подождем, — решил он. — Рано или поздно по пути встретится ресторан.
Полчаса спустя он подъехал к месту с парковками, заставленными машинами, фургонами и домиками на колесах, по обе стороны дороги. Там была заправка, куча сувенирных лавок, и кафе "Большое Дерево".
Не успел он свернуть на гравийную площадку перед кафе, как раздался сонный голос:
— Что ты делаешь?
— Я тут подумал остановиться перекусить. Проголодалась?
— Кажется, да.
— Мы можем поесть в машине, если ты не хочешь выходить под дождь, но…
— Нет, все нормально.
Не спорит. И никакого раздражения в голосе. Наверное, теперь угомонилась.
Уэйд ощутил прилив оптимизма. Выскочив из машины, они побежали под дождем, встретились под крышей на крыльце кафе, и бок о бок пошли ко входу.
Хотя и людей там было немного, они решили сесть ближе к стойке — оттуда можно было наблюдать за поваром в бесформенной шапочке. Насвистывая "Прислушайся к пересмешнику"[68], тот мастерски орудовал лопаточкой. На лице Карен читалось неподдельное восхищение.
68
Популярная американская песня середины 19 века. В ней рассказывается история певца, мечтающего о своей возлюбленной, ныне умершей и похороненной, и пересмешнике, песней которого когда-то наслаждалась пара, и который теперь поет над ее могилой.