Он не мог.
Он должен был хотя бы попытаться найти ту женщину.
С напряжением и легкой дрожью, он вошел в "Палас". Обычно он покупал начос и пепси в буфете. Но сегодня аппетита не было. Он занял свое место в зале. Обвел взглядом знакомую публику, опасаясь, что ОНА могла бы прийти в кино. Потом свет померк. Он вытер потные ладони об штанины и обратился лицом к экрану.
Начался "Кабинет Доктора Калигари".
Его глаза смотрели на экран. Но в голове он видел только женщину в маске. Видел себя, подходящего к ней. Что, если она сумасшедшая? Что, если она опасна? Что, если она поднимет маску, чтобы показать свое лицо, а оно чудовищно-страшное? Страшнее, чем всё, что когда-либо создали Том Савини и Стэн Уинстон?[33] Страшнее, чем самые уродливые фантазии Клайва Баркера?
Он попытался себя успокоить.
Может, она вообще не появится.
Он никогда раньше с ней не сталкивался. В прошлый субботний вечер могло произойти случайное стечение обстоятельств. Просто она вышла куда-то по особому делу, или еще за чем-то.
Может, он никогда её уже не увидит.
Однако, как бы он ни страшился встречи, но против воли начал тревожиться от самой мысли, что может больше никогда её не увидеть. Присутствовало нечто большее, чем потребность исправить недоразумение. Хотя, наверное, он знал об этом с самого начала.
Незнакомка пугала его, но во же время он жаждал узнать её секреты.
Все загадки ночи, столь манящие и таинственные, казались банальными в сравнении с этой женщиной в маске. Она была квинтэссенцией загадочности.
Безумная или нормальная? Что она скрывает под этой маской? Что побуждает её ходить по безлюдным ночным улицам? Её душу что-то терзает? Какие истории она может рассказать — о детях, визжащих от ужаса при её виде, о бессердечных издевательствах, о годах отшельничества без дневного света? Каково это, быть изгоем?
Он мог бы узнать ответы на все эти вопросы.
Сегодня.
В зале зажегся свет.
Аллан вышел в ночь. К моменту, когда он прошел один квартал, вокруг не было уже абсолютно никого.
Во рту пересохло. Сердце тяжело колотилось. Ноги дрожали.
Он не обращал внимания на окна, что выходили на улицу. Едва поглядывал в решетчатые ворота закрытых магазинов. Не обращал внимания на пролетавшие мимо автомобили. Смотрел в темные подворотни и проемы между зданиями лишь с единственной целью — найти её. Торопливо шагая, он заметил нескольких бомжей или еще каких-то маргиналов. Увидел их, но не ощутил ни страха, ни отвращения, и отвернулся в поисках женщины в маске.
Наконец, он достиг квартала, где впервые её встретил. Тротуар тянулся перед ним вперед, совершенно пустынный. Он замедлил шаг. Заглянул за угол.
Где ты?
Может, я поспешил. Нет. Если на то пошло, "Кабинет" идет на пять-шесть минут дольше "Носферату". Тогда, может, я опоздал?
Но если бы она шла по этой улице, мы бы всё равно столкнулись, только еще раньше.
Может, она сегодня дома. Или пошла другим путем.
Он остановился. Вот примерно здесь, на этом самом месте он тогда замер, заметив её. Она появилась справа, прошла до угла и повернулась к нему спиной, словно намереваясь перейти улицу. Именно здесь он стоял, когда она обернулась.
Он ждал.
Струйки пота стекали по его бокам.
Надо просто продолжать идти. Не появится так не появится.
Он глянул на часы. Час двадцать восемь ночи.
Дам ей еще пять минут.
Когда Аллан оторвал взгляд от часов, она уже миновала угол и размеренно шагала прямо к нему.
Он охнул и шатнулся назад.
Спокойно! — сказал он себе. — Настал момент истины. Ты хотел её увидеть, она здесь.
Серебристая ткань, закрывавшая её лицо, блестела и колыхалась при ходьбе. Её волосы сияли в свете фонарей. Вместо шорт и блузки сегодня на ней было платье. В темноте оно казалось пурпурным и блестящим. Держась на плечах тонкими лямками, оно облегало грудь, сужалось на талии, стянутое пояском, и вновь расширялось на бедрах, ритмично покачиваясь с движениями её ног. Очень короткое. Ноги длинные и стройные. Она была обута в босоножки вместо кроссовок с носками.
Сердце Аллана громко стучало.
Да она просто потрясающая! Кроме этой чертовой маски. Какие же ужасы она скрывает?
Должно быть, она всё же сумасшедшая. Ни одна женщина в здравом уме не станет гулять по этим улицам в такой час — особенно в таком платье.