Вздохнула, не поворачивая головы, взглянула на Виктора. Он сидит без фуражки, слегка откинув назад голову, и задумчиво смотрит на невнятную, дрожащую в мареве черточку горизонта. Встречный поток воздуха лохматит черный чуб. И вдруг нехорошее завистливое чувство шевельнулось в груди Галины.
Что такое ее мечта стать хорошим садоводом? Мелкая, невзрачная мечтишка. Нет в ней ни поэзии, ни полета фантазии. Такая мечта может быть у каждого, кто думает только о себе и о своем будущем. А Виктор? Он мыслит широко, и планы у него, видимо, не такие мелкие.
Она пытается вспомнить все, что он говорил, но все больше и больше злится. Главного, видимо, она так и не поняла…
— Ты что-то накрутил со своими временными явлениями, — наконец холодно отозвалась девушка.
Виктор удивленно обернулся.
— Значит, вся жизнь состоит из определенных отрезков времени, или временных явлений, как ты их называешь? Для примера: детство до школы — одно, школьный период — другое, и так без конца?
— Совершенно верно. И эти отрезки времени в свою очередь делятся на части. Тот же период обучения, например, состоит из занятий в школе, каникул, отдыха, домашних работ, — пытался заглянуть ей в глаза Виктор, но она упрямо отворачивалась.
— Значит, наша жизнь в колхозе тоже будет только временным явлением?
— А как же? Конечно! По сравнению со всей нашей жизнью, это только какая-то часть.
— Ну, а каким будет это временное явление: хорошим или плохим?
Виктор засмеялся, распознав ее маневр.
— Каким оно будет, я не знаю и отгадать не могу. Я не оракул. Жизнь сама покажет. В конце концов, это моя личная довольно примитивная теория. Вообще, зря мы увлеклись этой темой. Честно говоря, я сам в философии плаваю, как топор в реке, только азы усвоил, полистал несколько книжек из любопытства, да и морочу тебе голову. Ты не сердись, Галочка. Философия — сплошная абстракция. Давай лучше держаться ближе к реальной жизни. Что это там темнеет впереди?
— Не знаю.
Ей показалось, что Виктор нарочно так говорит, лишь бы только смягчить ставший неприятным разговор. Видимо, он все-таки неплохо разбирается в этой проклятой философии! Перед глазами стояла виноватая улыбка Виктора. Ей стало жаль парня. Надо бы извиниться за резкость, но самолюбие удерживало. Одновременно росло чувство уважения.
Злость исчезла также быстро, как и появилась.
Галина вглядывалась в невысокое, непонятное, похожее на гигантский гриб, сооружение, маячившее на горизонте.
«Вот так часто бывает: много лет видишь каждый день человека, а потом оказывается, ты почти не знаешь его. Немного глубже заглянешь в душу и видишь, что этот человек совсем не такой, каким казался раньше, — думала Галина. — А все потому, что до сих пор жила легкомысленно».
Глава шестая
Машина долго мчалась по степи прямо на гигантский гриб. Затем он начал отходить в сторону.
Далеко слева бежит еще одна грузовая автомашина. Она подобна застывшему на месте черному жуку. Только рыжий пыльный хвост позади говорит о движении. Дрожащее марево искажает силуэт, то растягивает, то сплющивает, а иногда совсем отрывает его от земли, и тогда кажется, что машина летит в воздухе.
Впереди появилось полотно грейдерного пути. Шофер прервал песню, затормозил.
Перевалив через канаву, машина выехала на тряскую, всю в ухабах дорогу и через несколько минут остановилась на перекрестке. В десяти метрах слева возвышается чигирь — степной колодец[3].
Сонная лошадь мрачно бредет по кругу, и колесо коловорота с вертикальными деревянными планками наматывает трос, таща из глубины огромную бадью с водой. За лошадью ходит худощавый, словно высушенный степной жарой, старик, одетый в ватник и шапку.
Шофер, взяв брезентовое ведро, пошел к колодцу. Поздоровался со стариком за руку, угостил сигаретой.
Как только старик перестал покрикивать на лошадь, она замерла на месте, словно уснула, безвольно опустив голову.
Галина и Виктор вылезли из кузова, чтобы размять затекшие ноги и напиться воды. Когда машина двигалась, жара не ощущалась, а теперь оказалось, что в степи полное безветрие и земля дышит сухим жаром, пылью и увядшей травой.
На десятки шагов вокруг колодца твердыми кучками засохла грязь с отпечатками овечьих копыт.
3
Чигирь — водоподъемное устройство в виде колеса с ковшами или барабана с канатом, снабжённым черпаками.