И все же, когда приезжаешь в агломерацию, не оставляет мысль: нас слишком много. А места, пригодного для заселения, после войны и подстегнутого ею климатического коллапса осталось мало. Конечно, теперь у нас есть Гренландия, заселяется прибрежная Антарктида — зато не стало Японии, а от экватора люди уезжают подальше, там только поля фотовольтаики и гроздья пищевых фабрик.
Нас уже опять почти двенадцать миллиардов. Мировой Совет ввел ограничение — один ребенок на женщину. Мы стали значительно дольше жить. Смертность очень низкая. Все это прекрасно, но… нам нужно выходить за пределы Земли.
Все это так очевидно, знают об этом даже маленькие дети. Но когда речь идет о том, что именно ты должен отправиться в мир, где нет магнитных дорог и уютных кафе, а есть неизученная и опасная флора и фауна… Не в экспедицию, не ради приобретения коэффициентных заслуг, а навсегда. Да и служить там придется не 15, а все 30 часов в неделю, и синекуру для Службы не найдешь, надо вкалывать везде в полную силу. Нет, мы не инды9, мы все понимаем про необходимость жить для общества, но ведь столько разных объяснений, почему каждый из нас не готов улететь с Земли.
Впрочем, кто-нибудь найдется. Я, наверное, нет, у меня здесь слишком много дел — но кто-нибудь найдется. Набирают же колонистов.
Мне же для начала надо выяснить, стоит ли это общество того, чтобы ради него жить.
Я сошел в Кузине — поезд остановился на центральной платформе. Мать встречала меня, я увидел ее издали — и не поймешь, что ей за восемьдесят: спортивная фигурка, пестрое пончо, светлые волосы раскиданы по плечам, лицо женщины «второй половины жизни». Сейчас все так, понятие старости потеряло смысл, у нас теперь есть только люди молодые и зрелые.
Настоящая старость начинается за сто лет или даже позже.
И все же у меня почему-то защемило сердце при виде мамы.
Рядом с ней сидел большой белый пудель Чарли, увидев меня, он вскочил и вежливо завилял хвостом.
Мама побежала мне навстречу. Мы обнялись. Конечно, мы уже виделись в санатории, мать приезжала ко мне, я знал обо всех обстоятельствах ее жизни — нога практически не болит, у подруги Гульнары родился правнук, Чарли научился таскать колбасу из коквинера10; с осени маму пригласили опять читать лекции в Уральском Философском Клубе. И она тоже знала о моих делах — хотя в последние месяцы все они сводились к тому, насколько я научился двигать ногами, вставать, плавать, ходить…
— Сташю, ты можешь сразу пойти к себе, если хочешь. Как я уже говорила, твоя квартира от меня недалеко. Так удобнее. Но я приготовила бигос…
— Пошли-пошли, — я забросил рюкзак на сиденье электропузыря. Целый ряд ярких пузырей стоял у вокзала в ожидании желающих ехать. Мама села на место водителя и небрежно пощелкала старинной клавиатурой, настраивая автопилот. Машина с громким чпоком оторвалась от зарядного столбика и покатила по выделенной дорожке.
Идиллическая картина — мать хочет накормить сына привычной домашней кухней. Вот только мать сроду не готовила ничего, и все время, которое я в детстве проводил с ней, мы питались из автомата или в кафе. Это было неплохо, я ничего не говорю. Но теперь она увлеклась готовкой не на шутку— атавизмы, что ли, всплывают под старость, память предков? Изображает из себя традиционную бабушку, вот только не понять, какой традиции — то русские блюда приготовит, то польские, а то вообще мексиканские.
Я очень давно не жил в Кузине. Вначале — учеба в Ленинграде, потом станция Патруля на Алтае, затем Церера. Как же много здесь изменилось за эти годы… Я прилип к прозрачному стеклу — кажется, на город наступал лес, здания все больше скрывались за густыми рощами. Вот это да — бывшую ТЭЦ у речки наконец снесли, и теперь до самой Кузинки простиралось широкое поле, по краю все усыпанное незабудками. Май… Мне захотелось немедленно выйти и нарвать незабудок. Глупости, времени у меня еще много, да и зачем портить красоту.
— А что здесь будут строить? — спросил я. Мать точно в курсе всего, что происходит вокруг, она вечно такая активная.
— Ничего, — ответила она, — сейчас же новый тренд — биотопы. Будем жить на лоне природы.
Чарли просунул морду ко мне с заднего сиденья и с чувством лизнул в ухо.
Пузырь съехал с эстакады у знакомого дома. Сейчас многие стоят на очереди на получение отдельного домика, маме, вероятно, дали бы вне очереди. Но она сохранила ту же квартиру, в которой мы жили во времена моего детства — правда, тогда она часто уезжала.
9
«Инда» — индивидуалист, распространенное ругательство эпохи диктатуры пролетариата (фант.)
10
Коквинер — (лат. сoquina — кухня) кухонный автомат, самостоятельно создает запасы базовых продуктов, заказывает новые, готовит по введенным в него рецептам (фант.)