Выбрать главу

А мужчины… Возможно, их отпугивало присутствие ребенка. Мужчины редко чувствуют себя комфортно с чужими детьми.

Например, Макс Форд. От нее не укрылся его испуганный взгляд, когда он заметил детское кресло в ее машине. Она уже не раз встречала таких, как он, — мужчин, поджимающих хвост и обращающихся в бегство при виде детских слюней или грязных подгузников.

А ведь когда-то они строили планы на совместную жизнь! Но он нашел кого-то более подходящего и, вместо того, чтобы сказать ей об этом открыто, просто решил исчезнуть.

Пронзительный свист чайника нарушил ход ее мыслей. Зачем он приехал? И как так вышло, что она столкнулась именно с ним на этой ужасной дороге? И главное — почему она позволяет давно забытым эмоциям и неуспокоившимся чувствам портить ей вечер? Видит бог, ей есть чем заняться.

Рэйн едва выудила из глиняного горшка на кухонном столе пакетик с чаем, когда зазвонил мобильный. Она посмотрела на экран и едва сдержала стон:

— Привет, мам.

— Лорэйн, я звоню, чтобы сообщить тебе, что званый обед, который мы планировали на завтра, пока откладывается.

Рэйн не стала вздыхать или закатывать глаза, она знала, что мать прекрасно поймет все по ее голосу.

Она покрутила в руках любимую чайную кружку. Та вовсе не являла собой образец хорошего вкуса — на ней был изображен подтянутый мускулистый мужчина, одежда которого исчезала, если в кружку налить горячую жидкость. И кто только пользуется всеми этими изящными чашечками с блюдцами?

Если мать заставит ее пойти на свой дурацкий обед, кружка отправится вместе с ней.

— Мам, я и не собиралась идти, помнишь?

— Что ты, дорогая. Конечно, тебе надо прийти. Ну в самом деле! Когда ты перестанешь быть такой упрямой?

Рэйн открыла небольшой шкафчик над плитой и достала оттуда бутылку виски, которую держала на экстренный случай. Разговор с матерью, без всякого сомнения, был как раз таким случаем.

— Давай не будем начинать, мама, — попросила она, плеснув алкоголь в горячий чай. — Мы согласились, что каждый останется при своем мнении. Тебе не нравится мой круг общения, а мне твой.

— У тебя нет круга общения, Рэйн! — Мать явно не желала сдаваться так быстро. — Я не понимаю, почему ты не хочешь почаще выходить в свет, найти работу, вернуться в колледж, наконец! Пусть кто-нибудь еще удочерит этого ребенка. Еще не поздно все переиграть.

Такой вариант Рэйн не рассматривался. Она никому не отдаст Эбби. Даже если процедура удочерения продлится десять лет, девочка останется с ней.

Она уже потеряла одного ребенка, и теперь ей выдался второй шанс стать матерью. Эбби была той недостающей частью головоломки, которой недоставало в жизни Рэйн.

— Мам, мне надо пойти посмотреть, как там Эбби.

— Если ты твердо решила оставить ее у себя, то могла бы хоть дать мне на нее взглянуть, — проворчала мать.

Рэйн отнюдь не была уверена, что это пойдет на пользу девочке.

— Ты ее видела, — сообщила она, глотнув чаю и чувствуя приятное жжение в горле.

— Я позвонила не для того, чтобы спорить. Обед перенесен на следующую субботу. Я буду ждать тебя вместе с Эбигейл.

— Ее зовут Эбби.

— Эбигейл звучит более благородно.

— Но по документам ее зовут не Эбигейл, так что, когда будешь говорить о ней в следующий раз, называй ее именем, которое я для нее выбрала.

На другом конце повисло молчание, и Рэйн поняла, что зашла слишком далеко. Так заканчивались почти все их телефонные разговоры, и потом Рэйн всегда чувствовала себя виноватой.

— Давай поговорим позже, мам.

Она повесила трубку и уперлась ладонями в обшарпанный край столешницы. Почему она позволяет матери так себя злить? Уже двадцать восемь лет эта женщина пытается манипулировать ею. Единственным человеком, который действительно понимал ее, была бабушка. Но восемь лет назад она умерла, и Рэйн осталась совсем одна.

Снаружи поднялся ветер и принялся колотить в старые окна. Рэйн взяла кружку и направилась в свою самую любимую комнату. Это была бывшая спальня ее бабушки. Теперь Рэйн работала здесь, придумывала новые кремы и добавки. Спальня находилась по соседству с детской, к тому же ей казалось, будто бабушка где-то рядом. Рэйн думала, что ей удастся отвлечься. Но, доставая с полки нужные ингредиенты, она вдруг снова вспомнила про Макса. Черт возьми, теперь он выглядел даже лучше, чем тогда, когда она была по уши в него влюблена.

Голливуд поставил его на пьедестал, мгновенно сделал из него суперзвезду, а она в Леноксе только узнавала новости о нем из телепередач и глянцевых журналов. Все хотели взять интервью у самого перспективного новичка киноиндустрии. Всем нравилась улыбка Макса с очаровательными ямочками на щеках.