Глумясь над пленником, аварский хан распорядился развязать Хочбара, чтобы он спел предсмертную песню. Напомнив народу о своих подвигах и призвав к продолжению борьбы против ханов, герой сам кинулся в огонь, прихватив с собой двух сыновей Нуцал-хана, пришедших поглазеть на казнь... Такова была месть за неслыханное нарушение священных законов гостеприимства.
У кого-то жестокий финал этой драмы вызывал неприятие, но суровая жизнь в горах диктовала свои законы, понятные каждому горцу. Вероломство требует отмщения, хотя бы и таким ужасным способом.
До фильма была инсценировка поэмы в Аварском театре. «По её поводу у зрителей были разные мнения, — писал Махмуд Абдулхаликов. — Одни говорили, что так не может быть (имелся в виду тот момент, когда народный герой Хочбар с двумя младенцами-сыновьями хана бросается в огонь). Другие говорили, что так должно быть, надо мстить. Как бы там ни было, Хочбар остался Хочбаром на сцене Аварского театра. Зрители восприняли Хочбара — мужественного, честного, верящего в слово, превыше всего ставящего честь свою, бесстрашного борца против произвола ханов. Таким он в жизни и был, таким остался в легендах, песнях, преданиях. Так его интерпретировал и поэт Расул Гамзатов».
О Хочбаре было написано много, но высокое художественное осмысление горской легенды стало хрестоматийным лишь после появления поэмы Расула Гамзатова. Такое в литературе случается. «Гамлет» Уильяма Шекспира тоже был не первым произведением о датском принце, их были десятки, но смысловую предельность история Гамлета обрела лишь под пером Шекспира.
На «Ленфильме» картину снимали несколько лет. Режиссёром стал живший в Ленинграде дагестанский режиссёр и художник Асхаб Абакаров. Он прикладывал невероятные усилия, чтобы добиться запуска картины, носился между студией в Ленинграде, квартирой Гамзатова в Москве и натурой в Дагестане.
Автором сценария выступила Светлана Кармалита, супруга режиссёра Алексея Германа, который и сам помогал в работе над фильмом. Съёмки были в самом разгаре, когда случилось непоправимое. Режиссёр погиб в автомобильной катастрофе, он ехал посмотреть нового актёра на эпизодическую роль. Фильм заканчивал режиссёр Михаил Орловский.
Дискуссионность финала истории Хочбара неким образом отразилась и на восприятии фильма. Новый режиссёр многое сделал по-своему, как видел и понимал. Это было его право. Печально лишь, что зрителям не довелось увидеть картину такой, какой её задумал Асхаб Абакаров.
Расул Гамзатов помог осиротевшей семье режиссёра получить новую квартиру в Ленинграде.
Начало 1988 года омрачилось новой бедой. Ушёл из жизни Наум Гребнев, воин и поэт, бывший для Гамзатова больше, чем другом, больше, чем переводчиком. Он по праву занял место в том знаменитом журавлином клине, который воспел Расул Гамзатов. Гребнев переводил много — от национальных поэтов до Хайяма и библейских стихов. Перевод «Журавлей» его обессмертил.
Сопричастный к легендарным «Журавлям» Ян Френкель, воин и композитор, ненадолго пережил Гребнева. Он скончался в августе 1989 года. На экслибрисе Яна Френкеля, созданном художницей Ниной Канделаки, можно увидеть нотный фрагмент знаменитой песни и летящих журавлей.
Замечательный композитор создал много выдающихся песен, оставшихся в памяти народа: «Калина красная», «Сколько видано», «Погоня», «Русское поле», «Для тебя», но вершиной его творчества остались «Журавли».
НОВЫЕ ВРЕМЕНА
Свершилось то, что Расул Гамзатов ждал много лет. В 1988 году была, наконец, опубликована его многострадальная поэма «Люди и тени». Была опубликована скромно — в книжке библиотеки журнала «Огонёк». И не бросалась в глаза — на обложке было написано «Две поэмы». Второй поэмой была «Любовь Шамиля».