– А он их все равно любил и любит, – сказал Павел. – Не чета нам. Сказано: Сын Божий.
Ясмуд задумался, вспоминая казнь Игоря. Разве возможно полюбить своих палачей? Но ведь бог и их создал? Выходит, он им тоже отцом приходится. Каково же ему, когда люди враждуют и убивают друг дружку? Ведь они – дети его, братья и сестры.
– Павел, – позвал Ясмуд, решив проверить свою догадку. – Павел? Ты спишь, что ли?
Странник действительно спал, запрокинув голову и разинув рот, зияющий посреди неопрятной бороды. А сани скользили и скользили по холодной снежной дороге, проложенной далеко-далеко от священной земли.
Часть вторая
Глава XII Сватовство и погребение
Весна растопила обильные снега и залила равнины талой водой. Леса в низинах утонули по самые верхушки, над заливными лугами плавали рыбы, селения долго простояли отрезанные друг от друга. Половодье пошло на убыль нескоро, но закончилось быстро, оставив после себя запруды из вывороченных деревьев и камней. Солнце пригревало с каждым днем все жарче, осушая озерца и канавы. Истощавшая скотина жадно поедала зеленую травку, по раскисшим дорогам потянулись первые возы и телеги.
Как только земля просохла достаточно, чтобы ездить верхом, не увязая на каждом шагу, из Коростеня в Киев прискакали гонцы и известили Ольгу, что великий князь древлянский направил к ней два десятка сватов с дарами и просит принять сих достойнейших мужей с полагающимися почестями. Ничем не выражая своих чувств, княгиня спросила, где они теперь, и получила ответ, что сваты плывут к ней в ладье, украшенной яркими тканями и резными фигурами.
– Коли будет на то твоя воля, – сказали сваты, – то взойдешь в ту ладью сама и поплывешь к нашему Малу.
– Моя воля при мне, – ответила Ольга. – Ею я одна распоряжаюсь.
Склонившись в знак почтения, они отбыли восвояси.
В тот же день бояре собрались в тереме и стали пенять княгине, что не следовало ей отпускать вражьих пришельцев с миром. Она холодно выслушала их, пообещала подумать и распустила совет. По Киеву поползли слухи о будущей свадьбе. Хоть кияне и не желали войны с древлянами, а все равно загрустили. Было унизительно сознавать, что княгиня выходит замуж за убийцу своего мужа. Если она ему на ложе себя отдаст, то разве в остальном откажет? Значит, станут древляне править на Руси, учреждая здесь свои законы и оброки.
– Кто силен, тот и прав, – ворчали в Нижнем городе. – Нельзя было соглашаться. А что, если Мал по своему обычаю дикому захочет прилюдно поиметь княгиню нашу? Кто нас потом уважать будет, кто считаться с нами станет?
Ольга хранила молчание, как будто все это ее не касалось. Воеводы шушукались за ее спиной, презрительно улыбаясь. Мол, что с бабы взять – не головой она думает, а совсем другим местом. И смеялись, вот только не было веселья в том смехе. Тревога неизвестности вселилась в сердца русов.
Теплым облачным днем, когда первые ласточки закружились над крышами, примчались в Киев дозорные и объявили, что ладья древлянская причалила под Боричевым[17]. Это было совсем близко, только что с горы к Днепру спуститься.
Ольга послала за ними принарядившихся бояр и боярынь с полусотней гридней, а сама осталась в престольной палате. На ее лице не было ни кровинки, глаза блестели странным блеском, пальцы нервно оправляли складки одежды.
Все двадцать сватов прибыли, выстроились перед княгиней и отвесили общий почтительный поклон. Когда они распрямились, держа шапки в руках, взгляды их были исполнены тревожного ожидания. Никто не знал, чем завершится этот прием.
Прошлой осенью князь Мал казнил мужа Ольги, а теперь намеревался занять его место – и в опочивальне, и на престоле. Смирилась ли она? Не затаила ли злобу? А что, если велит сейчас схватить всех и предать смерти в отместку за Игоря?
Посланников возглавлял вождь Церем – еще не старый, но сивый, с длинными вислыми усами, сохранившими прежний смоляной цвет. Стриженный под горшок, в толпе он выделялся ростом и статью. Он и начал разговор, когда Ольга спросила, с чем гости прибыли.
«А то не знаешь», – подумал про себя Церем, отвешивая еще один поклон, уже не земной, а сдержанный, полный достоинства.
– С открытой душой и подарками, княгиня, – ответил он.
– Добрые гости, – кивнула она. – В Киеве добрым гостям всегда рады.
Церем улыбнулся. В голосе и словах ее не было ничего зловещего.
– Да, – подтвердил он. – Добрые мы, потому что с добром пришли. Великий князь Мал прислал нас.
17
Имеется в виду Боричев узвоз, который во времена Киевской Руси был единственным путем, соединявшим так называемый Верхний город с Подолом. Современная улица Боричев спуск в Киеве и Боричев узвоз, упоминаемый в летописях, – не одно и то же. Однозначной версии, в каком именно месте проходила эта дорога, нет.