– Главное, грамоту подпишет. Отрекаюсь, мол, в пользу брата Игорева, Якима…
На спине у Ясмуда выступил пот и холодным ручейком начал стекать вдоль позвоночника. Убрав с глаз труху и паутину, он украдкой выглянул из-за веток. Прямо перед ним расстилалась опушка леса, переходящая в холмистый луг, который понижался в направлении днепровских круч. Неподалеку от кустов расположились четверо мужчин в богатых одеждах, а чуть поодаль паслись их кони в столь же богатой упряжи. Двоих Ясмуд узнал сразу, а остальных припомнил позже, поскольку они редко появлялись на теремном дворе.
Все четверо приходились родичами покойному князю Игорю: двоюродный брат Яким, а также его племянники Владислав, Серко и Феофан. Последние двое долго пропадали где-то на чужбине, и наряды их были непривычны на вид – чересчур пестрые и куцые. Якиму только-только перевалило за сорок, но череп его был гол, как яйцо, и сейчас он отсвечивал им на солнце, скинув шапку, под которой обычно прятал лысину. Владислав походил на бобра, которому для смеха состригли шерсть на носу и вокруг глаз.
Наблюдая за ними, Ясмуд внезапно вспомнил, что родственников у Игоря было превеликое множество, но за минувшие годы Ольга от всех избавилась, разослав в разные концы княжества. Яким и Владислав были чуть ли не единственными Игоревыми однокровками, которых она оставила при себе, сохранив за ними прежние привилегии. Выходило, что Ольга доверилась им напрасно. В очередной раз Ясмуд убедился в том, что Христовы заповеди выглядят простыми и ясными только тогда, когда написаны на бумаге. Претворять их в жизнь трудно, почти невозможно. Особенно когда правишь государством, а вокруг трона увиваются те, кто желает тебе погибели.
Между тем заговорщики, явно замыслившие что-то против княгини и ее сына, закончили совет и уже поднимались с примятой травы, распрямляя затекшие ноги и потягиваясь.
– Все же ты лучше перстень камнем вверх переверни, – посоветовал Яким Феофану. – Гляди, заметит Ольга, заподозрит, не станет пить из кубка.
– Зачем ей на мой перстень глядеть, – возразил племянник, выделяющийся своей диковинной клиновидной бородой и завитыми концами волос.
– Не спорь, – ощерился Владислав. – Дашь маху, все пропало. И себя погубишь, и нас под пытками выдашь.
– Когда камень внизу, его легко поддеть ногтем, – пояснил Феофан. – А так… – он показал, – ежели перстень надет правильно, то требуется сноровка большая.
– Вот и упражняйся, до вечера еще далеко, – велели ему.
«Вечером же пир назначен, – ужаснулся Ясмуд. – Святославу пятнадцать лет нынче исполняется. Гостей званых сотни две, а среди них и эти гады подколодные. Ну ладно, глядите у меня!»
Не высовываясь из своего укрытия, он проследил, как заговорщики запрыгнули на коней и поскакали в разные стороны, явно не желая, чтобы их видели вместе. Все четверо приехали на встречу без слуг и гридней. Если бы не настырная Василиса, Ясмуд никогда не забрел в это безлюдное место и зловещий замысел был бы приведен в исполнение.
Ну не провидение ли господне?
Спохватившись, Ясмуд вышел на дорогу и, убедившись, что никто его не видит, во все лопатки побежал к городским воротам. Путь оказался неблизкий. Задыхаясь и обливаясь потом, Ясмуд наконец добрался до княжеского терема.
– Сдурел, дядька? – сострил Святослав, беседовавший на крыльце с Малушей. – Сивый мерин уже, а скачешь, как жеребчик, задравши хвост.
Все, кто услышал шутку, рассмеялись. Ясмуд закусил губу и, не глянув на Святослава, вошел в терем.
За минувшие месяцы их отношения вконец испортились. Парень мстил Ясмуду за близость с матерью, срывая на нем раздражение, привередничая и строя злые козни. Кто-то рассказал Святославу о ночных визитах дядьки в княжеские покои. На чужой роток не накинешь платок.
Ольга приняла Ясмуда в светелке, примыкающей к палате.
– Быстро сказывай, что там у тебя? – потребовала она, недовольно косясь на сырую рубаху Ясмуда. – Почему такая срочность? У меня бояре собрались, потом надо к пиру готовиться.
– Про пир я как раз и хочу упредить, – затараторил он, все еще задыхаясь после бега.
Выслушав рассказ о тайном совещании в лесу, Ольга ударила кулаком по ладони.
– Я так и знала, – процедила она. – Никогда не доверяла Якиму.
– Зачем же при себе держала? – удивился Ясмуд.
– Чтобы на виду был, – пояснила Ольга. – А про племяшей и думать забыла. Феофан недавно из Ливонии[20] воротился. Напросился, чтобы его рядом со Святославом посадили, а значит, и со мной. Вот змееныш! Сейчас же повелю всех схватить и смерти предать.
20
Ливония – историческая область (со второй четверти XIII века по 1561 Ливонская Конфедерация) на территории современных Латвийской и Эстонской республик.