Больше подобные мысли не приходили ей в голову, хотя порогов впереди было еще шесть и некоторые из них куда опаснее первого. Кое-где ладьи и груз приходилось нести на руках, выставляя вдоль берега стражу. Печенегов Ольга не опасалась, поскольку перед отплытием заключила с ними мир и обменялась заложниками, однако на караван могли напасть разбойники или другие племена, промышлявшие в этих диких краях.
Во время стоянки на Запорожском острове жрецы по обыкновению резали белых жертвенных петухов у Велесова дуба, но Ольга при этом не присутствовала. Жреческие обряды она терпела лишь по той причине, что большинство ее подданных верило в старых богов и не следовало отвращать их от себя. Григорий принялся размахивать рукавами своей черной рясы, благословляя Ольгу, но она его отослала. Совсем другой человек олицетворял для нее христианство. Ясмуд. То, что он говорил ей, пока был рядом, проникло в ее душу и осталось там.
Кроме того, ей хотелось собственными глазами увидеть те храмы и святыни, о которых рассказывали купцы, воротившиеся из Византии. Разве не на общей вере основывалось величие империи? Весь мир к западу от Руси уверовал в Христа и стремительно богател, произрастал каменными городами, неприступными ни для печенегов, ни для половцев, ни для русов. Все, кто отвергал христианство, считались варварами. Ольге вовсе не хотелось слыть владычицей язычников и дикарей. Для этого она и ехала в Царский град Византийской империи. Сами византийцы звали его Конт… Кона… Кон-стан-ти-но-по-лем. Наверное, потому, что правил ими император Константин. Царь по-славянски.
Ольге хотелось воочию увидеть и уразуметь собственной головой, как он управляет столь огромным государством, как исполняются там приказы императора и его чиновников, с каким великолепием совершаются обряды в тамошних храмах. Ромейская империя воспринималась ею как идеальный уклад. И разве не вера в Христа объединяла эту империю сверху донизу, из края в край? Так почему бы Ольге не креститься самой и не повести за собой Русь?
Под навес заглянул сотник гридней, осторожно кашлянул, привлекая к себе внимание.
– Говори, – разрешила Ольга.
– Скоро достигнем острова Березань, княгиня, – сказал сотник. – Там нужно будет оснащать ладьи парусами и кормилами[22]. Это может занять всю ночь. Прикажешь лагерь ставить или только твой шатер раскинуть?
– Ставьте лагерь. Хочу побыть несколько дней на суше. Устала в воде болтаться.
– Будет исполнено, княгиня.
– Чего топчешься? – спросила Ольга, прищурившись. – Еще что-то?
– В устье судно стоит, – доложил сотник. – Очертаниями херсонитское[23] напоминает.
Она проследила за направлением его руки, щурясь еще сильнее. Там, где речной поток вливался в море, виднелась ладья под парусом с изображением якоря.
– Херсониты нас сопровождать будут, – пояснила Ольга. – Мы о том условились.
– Тогда не о чем беспокоиться.
– Я уж обо всем побеспокоилась.
И в самом деле – плавание по Черному морю прошло без осложнений. Не случилось ни бури, ни даже сильного ветра. В Несебре[24] херсонесцы отстали, и дальше русов сопровождали греки, отлично знавшие здешние воды. На тридцать третий день пути караван причалил в огромной гавани Константинополя. И здесь, когда цель была совсем близка, Ольга столкнулась с неожиданным препятствием. Послам, направленным в императорский дворец, было велено ждать. Сколько? Этого никто не знал. Бледной от унижения Ольге пришлось решать, как быть дальше.
Гордость подсказывала ей немедля развернуться и пуститься в обратный путь, чтобы вернуться в бухту Золотой Рог с войском. Но гордыня – плохой советчик, да и войск у Ольги было маловато. Отказавшись перебираться в гостиный двор, где обычно проживали киевские купцы, она осталась ждать приема на ладье и запретила свите сходить на берег тоже. Об этом было доложено Константину, и, не желая вражды с повелительницей русов, он назначил дату приема.
На девятый день месяца сентября, в третьем дне недели, когда солнце поднялось над золотыми куполами Константинополя, Ольга прибыла к воротам Большого императорского дворца. Стараниями своих купцов одета она была как заправская византийка – в пурпурной мантии, на которую ниспадал белоснежный плат, удерживаемый на голове зубчатою короною. Она старалась держаться величаво, но еще никогда в жизни не чувствовала себя столь ничтожной.
Дворцовые слуги одевались пышнее ее бояр. Упитанные, с лоснящимися голыми лицами, они были важными, как сановники, а сановники, обращаясь к Ольге, лишь слегка наклоняли головы и разговаривали надменным тоном. Этот магистр, этот патрикей[25], этот еще кто-то, а имен и вовсе не упомнить. Ни один из них не понимал ни единого слова по-русски, так что приходилось общаться через толмачей, которые, как подозревала Ольга, постоянно путались и перевирали сказанное.
23
Принадлежащее херсонитам. Херсониты – жители Херсонеса, административного округа Византийской империи в Крыму.
24
Несебр – болгарский город на Черноморском побережье.
https://mybook.ru/author/svyatoslav-voevodin/ratnik-knyagini-olgi/reader/content20.html - back_n24