Размышления Адальберта, прослывшего на родине блюстителем строгой нравственности, были прерваны приглашением предстать перед престолом сиятельной княгини Ольги. Прихватив посох, он степенно зашагал к двери. Свита, выстроившись по ранжиру, последовала за ним. Никто из этих двенадцати человек не подозревал, что очень скоро половина их будет безжалостно перебита.
Глава XXV
Смена власти
Три дня спустя, потеряв по пути посох и митру, епископ Адальберт трясся в карете на бесконечной русской дороге и молил Бога о том, чтобы вывел его из этой ужасной страны живым. Из трех десятков слуг и стражей при посольстве осталось только пятеро, а свита епископа значительно поредела и представляла собой самое жалкое зрелище.
Они ехали, не останавливаясь, непрестанно молясь о спасении… не души, нет. О спасении своих жизней, то есть тех бренных оболочек, которые им было заповедано презирать. Смерть товарищей повергла их в ужас. Находясь в этих диких краях, никто из них не мог рассчитывать на защиту закона. Косматые угрюмые земледельцы провожали их взглядами, распрямляясь на своих полях или высовываясь из-за покосившихся оград. Собаки гнались за ними, повисая на лошадиных ногах и захлебываясь злобным лаем. Чумазые дети бросали в них кизяки, камни и гнилые падалицы. Но все это можно было перетерпеть – тряску, голод, разгулявшихся вшей на немытых телах. Лишь бы добраться домой живыми. Сначала до Поландии, где будет уже не так страшно. А потом все дальше и дальше от Руси, гореть ей в аду.
О том, чтобы вернуться туда однажды и выполнить свой миссионерский долг, никто даже не помышлял.
Епископ Адальберт, кутаясь в дорожный плащ, сидел нахохлившись в разболтавшейся на ухабах карете и мрачно размышлял о том, как объяснит произошедшее по возвращении. Что он скажет Его Величеству? Чем оправдается? Тяжело признаваться в своих грехах. Адальберта подвели жадность и глупость. А еще похоть. Как это получилось? Очень просто. Епископ попался на крючок, как попадается безмозглый карп, заглатывающий наживку.
Прием у русской королевы прошел прекрасно. Адальберт сказал Ольге все, что собирался сказать, и так, как это было задумано и отрепетировано. Он видел, что произвел на нее должное впечатление. Она оценила значимость его персоны и важность хороших отношений как с ним лично, так и с государством, которое он представляет.
Сын княгини с труднопроизносимым именем Свя-то-слав показался Адальберту вполне приятным, симпатичным и разумным молодым человеком. Хотелось даже подсказать ему изменить варварскую прическу и подрезать усы, но епископ сдержался. Святослав смотрел на него с таким детским восхищением, что это подкупало.
Во время банкета они оказались за столом рядом, потому что гостей посадили вперемешку для создания дружелюбной непринужденной обстановки. За едой Святослав подливал Адальберту напитки и рассказывал, из чего изготовлены те или иные яства. Говорил он медленно и отчетливо, чтобы можно было разобрать каждое слово. Поездка в Киев готовилась почти год, поэтому епископ успел изучить язык. Торжественную речь он произнес по-немецки, полагаясь на опытного переводчика своего посольства, но в застольной беседе особых тонкостей не требовалось.
На родине обучением Адальберта занимались два хорошеньких брата-близнеца, похожих на повзрослевших ангелов. Звали их Стефан и Фредерик – точнее, до того, как попасть в рабство, оба носили какие-то иные, хотя и похожие славянские имена. Адальберт выкупил братьев в Моравии[28], где они состояли банщиками при князе Томаше. Златокудрые, ловкие, чистоплотные, они стали отрадой для его души, очей и всего остального. В долгое и опасное путешествие он решил их не брать, поскольку опасался, что мальчики, увидев родные места, сбегут по дороге. В их отсутствие Адальберт стал излишне нервным и плохо спал по ночам.
Предложение Святослава посетить его загородный дворец поначалу показалось епископу вздорным. Что делать человеку его статуса в гостях у молодого повесы, которому не хватило решимости, дабы совладать с матерью и отобрать у нее трон, принадлежащий ему по праву? Однако чем сильнее настаивал Святослав, тем более Адальберт склонялся к тому, чтобы принять предложение.