- Вы не должны винить себя за то, что вам нужен мой совет. Вы знаете, я готов помочь своей пастве в любой час дня и ночи.
- Тогда у вас найдётся пара минут, сэр? Я очень растеряна.
- Конечно. Не хотите ли выпить чаю со мной у меня в кабинете… скажем, через час?
Час спустя, Салли уже была в кладовой, что примыкала к кабинету Харкурта, и стояла, приложив ухо к стене. Девушка знала, что ей влетит за несделанную работу, но сейчас это было неважно. Она не могла упустить такой шанс.
- Я надеюсь, мистеру Фиску не стало хуже? – говорил Восковая рожа.
- О, нет, ему намного лучше. Он встанет на ноги через несколько дней. Я хотела поговорить не об этом.
- А о чём же?
- Это началось в ту среду как раз перед тем как мы пошли на дознание. Вы встречались с попечителями, а я отправила мисс Неттлтон в кровать, чтобы она успокоилась. Тогда я вышла на Старк-стрит подышать воздухом и увидела… Калеба.
- Калеба? – кажется, Харкурт был поражен. – Вы уверены?
- Сейчас – да. Тогда – нет. Я едва заметила его, как он отвернулся и растворился в толпе. Там было много людей – новости о Мэри уже разошлись, и люди, конечно, решили, что им нужно сунуть свой нос туда, где пахнет скандалом.
- А что он делал, когда вы заметили его?
- Вынюхивал. Стоят наособицу и смотрел на приют. Я сперва подумала, что он узнал меня – он один так смотрел. Я тогда сказала себе, что это не может быть Калеб. В одном он был похож на Калеба, в другом – нет. Да и что он мог делать у приюта? Я не видела и не слышала его уже два года, вот и подумала, что глаза обманывают меня. А когда я вернулась домой вечером, мистер Фиск лежал в лихорадке, и я была занята уходом за ним, так что выбросила Калеба из головы.
- Но теперь вы уверены, что это был Калеб?
- Я уверена, потому что видела его ещё раз. Утром в субботу мистер Фиск впервые пришёл в себя. До этого он всё время лишь бредил. «Бедняжка, – сказал он, – её руки были холодны, холодны как камень». А потом его глаза наполнились слезами, и он застонал: «Прости меня, прости». Смерть Мэри так сильно подействовала на него. У него была позорная слабость к этой девочке. Просто потому что она была миловидной и говорила не хуже леди, он считал её героиней, а не той, кем она была.
- Мы должны быть терпеливы с нашими слабыми братьями, миссис Фиск, – Харкурт говорил чуть устало. Салли задумалась, часто ли ему приходится выслушать от сестры-хозяйки подобное.
- Я пытаюсь, мистер Харкурт, но вы не понимаете, какой крест мне приходится нести. Я просто не могу предсказать, что за выходку устроит мистер Фиск в следующий раз. В бреду он вскрикивал «О Господи, мои ботинки!» Я потом спрашивала его, и что бы вы думали, он ответил? Он сказал, что отдал пару отличных ботинок какому-то бродяге на улице! Вот до чего он додумался своим птичьим умишком! Уверена, он потом пожалел. Они стоили десять с половиной шиллингов![43]
- Не собирайте себе сокровищ на земле, но собирайте себе сокровища на небе[44], – машинально ответил Харкурт. – Но я отвлёк вас. Вы хотели рассказать о том, когда вновь увидели Калеба.
- Да. Как я говорила, у мистера Фиска было просветление утром в субботу, и он захотел посмотреть почту, что пришла в его аптеку. Меня это не удивило – он так предан своему делу, что никогда не мог подолгу обходиться без его. На самом деле, он проводил в аптеке больше времени, чем дома. Так вот, он так хотел просмотреть письма, что я пообещала, что принесу их, если он перестанет шуметь.
Я пошла по Истчипу к аптеке и там увидела Калеба. Он шёл от аптеки, завернул за угол и пропал до того, как я успела хорошенько его рассмотреть. Но я уверена, что это Калеб. Я поспешила в аптеку и спросила помощника мистера Фиска, не заходил ли только что молодой человек, но он сказал, что такого не было. Я думаю, Калеб приходил к мистеру Фиску и поджал хвост, когда понял, что его нет.
- А он заметил вас – в этот раз или в предыдущий?
- Я уверена, что нет. Он бы выдал себя. Должен же он знать страх Божий! Он знает, чего ему стоит ждать от меня, попади он в мои руки. Если правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, как учит Библия!
Я пошла домой и рассказала мистеру Фиску, что видела Калеба уже второй раз за неделю. Он ещё попытался убедить меня, что я ошиблась. Ошиблась! «Ты думаешь, я дура? – сказала я. – Думаешь, я не узнаю своего сына?»
Но он и дальше настаивал, что мне показалось. Говорит, что сам не видел Калеба с тех пор, как мы приехали в Лондон и не знает, где он. Я уверена, что он лгал. Он просто защищает мальчишку, также как два года назад, когда он морочил констеблям голову, пока Калеба след не простыл. Он всегда отрицал это, но я-то знаю. И в деревне все знают – потому нам и пришлось перебраться в Лондон, где у нас нет знакомых. Даже если бы никто не подозревал, что мистер Фиск помог Калебу сбежать, как он мог бы жить, когда все знают, какой у него сын?
43
В оригинале «ten and sixpence», то есть «десять и шесть пенсов», вероятно, миссис Фиск пропускает слово «шиллингов». Шестнадцать пенсов за «хорошие ботинки» слишком мало, а десять с половиной шиллингов (в одном шиллинге двенадцать пенсов) больше похоже на правду.
44
Евангелие от Матфея, 6:19, правда Харкурт немного сокращает текст, выбрасывая слова «где моль и ржа истребляют, и где воры подкапывают и крадут».