Мердок усмехнулся.
– Да, только мы сами все организовали, так что это не считается.
Фара на мгновение задумалась над тем, кто из работников Ярда был вовлечен в дело и помог им с этой организацией.
– Инспектор Мактавиш? – спросила она.
Расхохотавшись, Мердок хлопнул себя по ляжке.
– Дуган всегда говорил, что ты – смышленая девчонка!
Фара вспомнила, как Блэквелл был избит в бронированной комнате. Следы от ушибов и почти затянувшийся разрыв губы на его лице напомнили ей, как далеко зашло дело.
– Мне очень жаль, что Морли был так жесток с тобой, – промолвила она. – Уж не знаю, что на него нашло.
Взгляд Дориана коснулся некоторых уголков ее тела, отчего воспоминания плясали на нервных окончаниях ее кожи, пока она не ощутила жар и боль.
– Зато я знаю, – заявил Дориан.
Лицо Фары вспыхнуло, и она, опустив голову, выложила свои карты:
– Просто из любопытства… Это ты ответствен за смерть тех трех тюремщиков Ньюгейтской тюрьмы, в которой тебя обвинял Морли?
Ее муж не оторвал глаз от работы, его перо, не замедляясь, продолжало бегать по бумаге.
– Нет, я не был ответствен за их смерть, – мрачно проговорил он.
Фара испустила тихий вздох облегчения.
– Я убил каждого собственными руками, – договорил Дориан.
Глава 16
Лондон, конечно, выглядел иначе в глазах тех, кто знал, что их жизнь в опасности. И хотя тени расступались перед ее влиятельным мужем, Фара замечала, что все еще избегает темных переулков и заглядывает за угол, опасаясь увидеть там убийцу или самого Уоррингтона, который выслеживает ее, чтобы схватить.
– Прекрати! – приказал Дориан из темного угла, наблюдая, как мадам Сандрин превращает его жену в живую подушечку для булавок.
– Я ни на шаг не сдвинулась с места за последние три часа. Сначала мне нужно что-то сделать, а уж только потом перестать это делать. – От бесконечного стояния на одном месте Фара стала раздражительной, и после примерки четвертого наряда новизна такого прекрасного для женщины занятия перестала ее радовать.
– Ты все время смотришь в окно, выискивая опасность, – упрекнул муж.
Черт возьми, именно это она и делала – разглядывала богато одетых жителей Вест-Энда в нелепом поиске потенциального убийцы. Стиснув зубы от зуда на ключице, Фара едва сдерживала непреодолимое желание почесать ее. Откуда ей было знать, как может выглядеть убийца?
– Разве можно винить меня при таких обстоятельствах? Возможно, быть мишенью для могущественных врагов – для тебя дело привычное, но мне еще нужно привыкнуть.
– Нет, не нужно, – небрежно вымолвил Дориан. – Еще немного, и мы увидим голову Уоррингтона на шпиле с Лондонского моста.
– Ты это не в буквальном смысле? – Хотя, признаться, этот образ не вызывал у нее такого отвращения, как следовало бы.
Блэквелл бросил на нее взгляд, полный притворного раздражения.
– С тобой ведь никогда не угадаешь, верно?
Муж Фары выглядел довольным собой, и мадам Сандрин усмехнулась.
– Вы выбрали хорошую жену, мсье Блэквелл. Она, как у нас говорят, сильная женщина.
Подчиняясь заботам портнихи, Фара внутренне чувствовала себя виноватой за все нехорошие мысли об этой женщине.
– Вы слишком добры, мадам Сандрин.
– Ха! Ваш муж знает лучше, n’est-ce pas?[13]
Улыбка Фары исчезла, когда она заметила, каким лукавым взглядом прелестная брюнетка посмотрела на Блэквелла. Еще несколько нехороших мыслей ошеломило ее, когда Дориан наградил портниху вежливым кивком, который весьма смахивал на абсолютное признание ее любви к нему.
Фара прищурилась, глядя на женщину, которая ничего не замечала, потому что в это мгновение как раз оценивала ширину плеч Блэквелла. Насколько хорошо они знали друг друга? Неужели эта дама прикасалась к нему? Неужели он позволял ей снимать с себя мерки и шить одежду на его внушительную фигуру? Странно, но Фару раздражало, что, хотя она и спала со своим мужем, тот, кто шил ему одежду, все равно знал больше интимных деталей о его теле.
Дориан смотрел на Фару с таким странным выражением, что она невольно бросила на него неодобрительный взгляд. Смог ли он разглядеть странную смесь любопытства и подозрения на ее лице? А вот взгляд негодяя выражал недоверие и удовлетворение.
Блэквелл казался почти довольным. Большинство мужчин не осмелились бы даже подумать о сопровождении своих жен на примерку платья, не говоря уже о том, чтобы наблюдать этот процесс, не отвлекаясь на газету или книгу.
Но только не Дориан Блэквелл. Верный себе, он со сдержанным интересом наблюдал, как мадам Сандрин заправляет, прикалывает, измеряет, подворачивает и подшивает. Иногда Фаре казалось, что он не в силах оторвать от нее глаз, словно поглощая ее взглядом. Смакуя ее. Под таким напором она почувствовала себя более чем неловко.