Предисловие[212]
Проф. Роберт Г. Колодный, Университет Питтсбурга
Природа геометризирует и сохраняет порядок во всем.
Ибо принцип Лагранжа, принцип виртуальной работы, является ключом к физиологическому равновесию и сама физиология была названа проблемой Максимума и Минимума.
Что Природа хранит некоторые свои тайны дольше, чем другие, – что она раскрывает тайну радуги и скрывает тайну Северного сияния – это тот урок, который я выучил, когда был еще мальчиком.
Вся наука, совершенствуясь, становится математической в своих идеях.
На залитых солнцем островах Эгейского моря, где Пифагор слушал музыку сфер, другие любопытные греки заметили, что высоко в скалистых горах встречаются останки морских раковин и скелеты рыб. Эти факты привели к выводу, что жизнь зародилась в море и затем приспособилась к существованию на суше. В большой процесс трансформации был включен и человек. В другой части эллинского мира Демокрит утверждал, что космос состоит из движущихся атомов, а Гераклит говорил, что космос управляется диалектическим потоком становления.
Так зарождалась наука в шестом и пятом столетиях до рождества Христова.
Одна из первых трагедий в истории науки случилась тогда, когда Аристотель создал свою Мировую Систему, где он отвергал атомизм и математику как компоненты объяснения в изучении мира живых существ. И только через двадцать три столетия Пастер обнаружил связь между геометрией и миром живого, а Д’Арси Уэнтуорт Томпсон, талантливый математик и опытный биолог, начал объединять некоторые (но не все) элементы ионийского видения мира живого.
В.В. Налимов, продолжая традиции Опарина, Вернадского и Колмогорова и следуя за основоположниками эллинской философии, дополняет представления вероятностной онтологией и эпистемологией.
Идеи Налимова были представлены западному миру трилогией, опубликованной издательством ISI Press. Это следующие книги: In the Labyrinths of Language: A Mathematician’s Journey, 1981; Faces of Science, 1982; Realms of the Unconscious: The Enchanted Frontier, 1982[213].
В этих работах автор прослеживает идеи мыслителей древности, Востока и Запада, прозрения, забытые или сокрытые современной западной наукой, которая вытеснила или «разжаловала» другие формы когнитивного поиска.
Предмет исследования – эволюционный процесс, но не в узком дарвинистском или даже неодарвинистском смысле, а в смысле космического процесса, т. е. в контексте, знакомом древним натурфилософам и современным космологам. Это расширенное понимание эволюционного процесса два поколения назад было ясно, элегантно и красиво сформулировано Германом Вейлем в его Философии математики и естествознания (Philosophy of Mathematics and Natural Science – исходная немецкая версия, 1927):
Утверждение, что естественные законы лежат в основе не только более или менее постоянных структур, существующих в природе, но также и в основе всех процессов временнóго развития, следует уточнить, отметив, что случайные факторы всегда присутствуют в конкретном развитии. Классическая физика рассматривает начальное состояние как случайное. Тем самым «общее происхождение» может служить объяснением тех свойств, которые не следуют только из законов природы. Статистическая термодинамика вкупе с квантовой физикой наделяет случай широкими возможностями, но в то же время показывает, как случай вполне совместим с «почти» правильной макроскопической регулярностью явлений. Эволюция – не основание, а краеугольный камень в здании научного знания. Космогония имеет дело с эволюцией Вселенной, геология – с эволюцией Земли, ее полезными ископаемыми, палеонтология и фило-генетика – с эволюцией живых организмов.
Как внешние черты выдают возраст человека, так спектральные линии, испускаемые звездами, раскрывают стадии их жизни, и мы с некоторой степенью достоверности можем описывать «жизнь» типичной звезды. В наши дни Джеймс Джинс на основании наблюдений и точных расчетов выдвинул космогоническую теорию, которая прослеживает эволюцию от медленного вращения газового шара по спиральной туманности до скоплений звезд подобных галактике. Столетием ранее Лаплас развивал гипотезу о рождении и эволюции планетарной системы; тот факт, что все планеты вращаются вокруг Солнца в одном направлении в почти совпадающих плоскостях (проекциях), ясно указывает на общее происхождение. Леметр продвинулся еще дальше в истории Вселенной, чем это сделал Джинс. Решающим фактором в его космогонии стала сила расширения, обозначаемая космологическим термином в уравнениях гравитации Эйнштейна. При числовых условиях, принятых Леметром, гравитационное притяжение почти уравновешивает расширение, так что в некоторой нестабильной фазе эволюции небольшие локальные изменения плотности ведут к накапливающимся конденсациям. Он предполагает, что мир возник в результате радиоактивного распада гигантского единичного атома. Конечно, такие космогонии очень гипотетичны и предварительны; но один момент следует отметить: более глубокое понимание фундаментальной природы гравитации скорее всего приведет к радикальным изменениям. Ввиду всех достижений астрофизики, трудно сомневаться, что избранный подход является по существу верным и что следует обращаться к атомной физике, чтобы объяснить внутреннее строение звезд и эволюцию звездной системы.
212
Предисловие историка науки проф. Р. Колодного написано к книге В.В. Налимова Space, Time and Life. The Probabilistic Pathways of Evolution. Philadelphia: ISI Press, 1985, 110 p. (
213
Соответственно: Вероятностная модель языка, 1979; Облик науки, 2010; Реальность нереального: Вероятностная модель бессознательного, 1995. Предисловия к этим книгам, изданным ISI Press, также написаны Р. Колодным.